Понедельник, Сен 20th

Вы здесь: Главная Все Полезные материалы

Полезные материалы

«Господи, помоги выиграть!» Случай в казино

Бог обращается к человеку шепотом любви, а если он не услышан – то голосом совести. Если человек не слышит голоса совести – то Бог обращается через рупор страданий.
Клайв Льюис

Неоновые огни огромной вывески эффектно выделялись на фоне темного ночного неба. Вокруг кипела жизнь: уставший город привычно гнал по своим магистралям поток машин и автобусов, люди в которых стремились расслабиться и отдохнуть от перенесенных дневных стрессов.

Нино Енукидзе и ее тройка друзей, вышедших из такси, имела совершенно другие планы на эту ночь: им всем нужны были новые эмоции, порция адреналина, и бонусом к ним желательно было выиграть хотя бы пару сотен долларов, а если повезет – и сумму с нулями побольше. Насчет нулей недавно их состав облетела новость: на прошлой неделе один кривоногий тип по кличке Фишка (по мнению многих, просто отвратный урод с бегающими красноватыми глазками) сорвал джек-пот, чуть не обанкротив казино, после чего и отбыл в неизвестном направлении.

Нино, врач-кардиолог, именно так любила расслабиться после неинтересной работы и специально откладывала от неплохой зарплаты какую-то сумму, которой можно было рискнуть пару раз в месяц. Узнав про феерическую удачу Фишки, она обзвонила своих приятелей, которые были в пределах досягаемости на данном этапе, и назначила общий сбор. Моментально согласились только трое: американец Джон, торчавший в Грузии с какими-то своими непонятно-мутными целями, Нуго – новый любовник Нино и Кетино – тележурналистка Второго канала.

Еще несколько лет назад Нино жила другой жизнью. Периодически ходила к своему духовнику отцу Вячеславу в церковь Александра Невского и терпеливо выслушивала его наставления. Потом причащалась, если требовательный отец Вячеслав допускал. Батюшка даже подарил ей свои четки и благословил читать Иисусову молитву.

Но длилось это общение недолго. Всеми любимый батюшка отошел в вечность. А Нино как-то тихо-тихо вымыло из Церкви. Подаренные четки убрались в дальний ящик, потом испарилось из дневного графика утреннее правило, про вечернее и говорить-то как-то было неуместно. Походы в воскресенье в храм становились все реже и реже, потом и вовсе сошли на нет.

В глубине души у Нино что-то ныло. Вспомнилось некстати, что месяц назад именно в этом казино произошла пакость. Ворвался какой-то тип с автоматом и начал палить абы куда. С ходу убил парня из охраны и пару посетителей. Пытался ограбить, но дело не вышло. И надо ж как совпало: в тот день Нино тоже собиралась поиграть, но неожиданно вылезли какие-то дела, и она не пошла. А то бы обязательно попала в перестрелку. Видно, Господь отвел.

Подумалось так и улетело. Ни к чему это перед игрой. Весь кайф себе поломать можно.

Зайдя внутрь казино, Нино снова отметила для себя, что переступила какую-то невидимую грань. Там, за затемненным стеклом, шумел вечерний город, спешили люди, здесь – тишина, не слышно шарканья ног – все глушил ковролин хорошего качества; обслуживающий персонал в униформе выплывал откуда-то из мрака лишь по мере необходимости, молниеносно угадывая желание клиента. Сизый дымок обволакивал сознание. Вдоль стены стояли игровые автоматы, но и они не бросались резко в глаза. Вся атмосфера в казино была пропитана каким-то особым духом. Нино на секунду послышалось змеиное шуршание за спиной. Но она уверенно отогнала от себя это чувство, списав его на стереотипы, навязанные Церковью.

Нино провела друзей по залу, прошла мимо столов с рулеткой и уверенно заняла одно из мест. Для разогрева они спросили себе виски и стали наблюдать за другими игроками. Мужчины и женщины, пожилые люди и развязные юнцы… У всех было общее: горящий напряженный взгляд, прикованный к картам или шарику рулетки, смотря кто что облюбовал.

Потом как-то незаметно сами включились в игру. Нино просматривала свои карты, прикидывая, чем лучше пойти. Как-то автоматически в мозгу застучало: «Господи, помоги мне выиграть. Ну что Тебе стоит! Зря я, что ли, в церковь пять лет отходила? Столько времени потратила…»

Нечто подобное включалось внутри нее в экстремальных ситуациях. Все же многолетняя привычка – вторая натура.

Вдруг у левого уха Нино раздалось мерзкое хихиканье. Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Это был тот самый легендарный везунчик Фишка – плюгавый, отталкивающего вида сморчок с глубоко сидящими бегающими глазками. Он осклабился:

– Не к тому обращаешься, не к тому. Тут бес крутится, а ты – к Богу! Ха-ха-ххх!

И зашелся кудахчущим смехом. Нино вспомнилось лермонтовское: «И глаза его не смеялись, когда он смеялся». Потом внутри обожгло: как же этот противный Фишка ее мысли прочел?

«Не к тому обращаешься. Тут бес крутится, а ты – к Богу!» – проговорил Фишка, сгребая выигрыш

Ас выигрышей как-то особенно глянул на нее и открыл свои карты с полным набором тузов. Крупье молча подвинул ему весь выигрыш. Фишка сгреб всю кучу купюр и вышел, не оборачиваясь.

Нино посидела минут пять, приходя в себя. Потом тоже поднялась и пошла к выходу, не отвечая на окрики друзей, требующих разъяснений.

Больше она в казино не была. Как отрезало.

Через год Нино вернулась в Церковь, где и пребывает по сей день. Воскресных служб не пропускает. На вопросы прежних друзей-скептиков, чем именно вызван ее демарш «в это средневековое мракобесие», отвечает лениво и неохотно:

– Вам не понять.

Мария Сараджишвили

31 октября 2019 г.

Гнев: как победить в себе зверя Священник Валерий Духанин

Как же ты был мудр, Соломон! Твои слова подобны стреле, выпущенной метким лучником. Молнией летит стрела, точно поражает цель. Так и слова Соломона: скоры в выражении мудрости, метки в изложении смысла. И вот читаю и дивлюсь, сокрушаюсь о собственной немощи: Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города (Притч. 16: 32). Если бы имел я хоть крупицу подобной мудрости, то имел бы и долготерпение, умел бы и владеть собой. Отсутствие терпения выражалось в раздражительности. Раздражительность проявлялась вспышками гнева.

С детства любил я читать про войны, сражения, не мог удержаться от изучения подвига ратников. Вот передо мной Александр Македонский, покоритель народов: не зная страха, бросался он в гущу сражений, не раз получал ранения, отвагу сохранил до конца. Вот передо мной его близкий друг Клит, прозванный Черным. Он близко знал Александра с самого его детства, разделял с ним трудности походов и возглавлял эскадрон избранных товарищей. В первом решительном сражении с персами Александр чуть не погиб, и, когда вражеская рука уже занесена была над головой царя, Клит поразил неприятеля. Вместе они двигались дальше и побеждали, вместе вступили в Египет.

Но что случилось с тобой, Александр? В Египте ты провозгласил себя сыном божиим, стал требовать от греческих полисов признания своей божественности, а от подчиненных – божеских почестей. В одном из пиров Клит открыто обвинил Александра в высокомерии, ведь все победы тот приписывал себе, забывая о сподвижниках. Александр пришел в ярость. Вне себя от гнева кинулся он с копьем на друга, но телохранители удержали царя и отобрали копье, а Клита увели с глаз долой. Разгоряченный Александр велел трубачу возглашать тревогу, но тот, понимая, что царским решением руководит пьяная страсть, отказался. Какое чудо – телохранители ведут себя благоразумней царя, слуги – мудрее своего правителя. Ссору почти угасили. На беду Клит вновь явился и выплеснул царю правду в глаза – показав свою правую руку, воскликнул: «Вот эта самая рука спасла тебе жизнь». Выхватив копье у стражника, Александр Македонский в одно мгновение поразил своего друга.

Бедный, бедный Александр! Не знал и ты слов премудрого: владеющий собою лучше завоевателя города (Притч. 16: 32). Вне себя от ярости совершил ты дело, которому тут же и ужаснулся. Увидев содеянное, впал в отчаяние, хотел проткнуть себя тем же самым копьем. Но мудрые телохранители отобрали копье. Многие дни провел Александр в рыданиях об убиенном друге.

Сочувствую тебе, Александр, и вижу в твоих горестных поступках урок для себя, потому что и сам не владею собою. Гнев и во мне выражался в жестоких словах самым близким, вспыльчивость лишала ума, раздражение делало безумным.

Змея жалит, волк кусает, тигр раздирает. А страсть гнева и жалит, и кусает, и раздирает, а еще убивает бессмертную душу – того, кто захвачен страстью.

Гнев – это сорванные запоры с клети страстной души. Уязвленная душа не сдерживает энергии страсти. Злая сила выплескивается наружу, как шампанское из горлышка, освобожденного от пробки.

Терпеливый праотец Иаков не побоялся сказать о собственных сыновьях Симеоне и Левии, чей гнев повлек смерть людей: Проклят гнев их, ибо жесток, и ярость их, ибо свирепа (Быт. 49: 7). Гнев делает человека безумцем. Знай: если в гневе ты примешь решение, то непременно погрешишь. Увы, в состоянии гневного сумасшествия принимались многие решения – и всякий раз ошибочно. На этой страсти претыкались гении и простаки, вершители человеческой истории и лица безвестные. И те, кто побеждали целые народы, не могли победить самих себя.

И вот какое наблюдение: любая страсть опасна для души, но не всякая опасна для окружающих. Гнев таит в себе опасность общественного характера. Гневливый подобен смертнику, носящему на себе пояс шахида, бомбу для самоподрыва и уничтожения тех, кто вокруг. Взрывая себя страстью гнева, гневливец подрывает и тех, кто находится рядом. Все вокруг приходят в смущение, теряют внутреннее равновесие и, будучи шокированы, выходят из строя.

Но вот открываю творения святых отцов и с изумлением вижу, читаю и узнаю, что гнев – вложенная Богом в нашу душу естественная сила. Отцы-каппадокийцы называли ее раздражительной силой души. И в чистом человеке эта сила проявляется чисто. Удивлению моему нет предела! Оказывается, изначально задуман гнев как сила, способствующая добру, служению Богу, благому созиданию. Гнев в его чистом виде – это активность души (не расслабленность), рвение, то, что помогает ревностно стремиться к Богу с устранением препятствий на пути к добру. Гнев в чистом проявлении есть сила духа, способствующая мужественному преодолению препятствий в восхождении ко спасению, к Богу, к обожению. Призвана же эта сила подчиняться разуму.

"Гнев в его чистом виде – это активность души (не расслабленность), помогающая ревностно стремиться к Богу"

В этом смысле есть праведный гнев. Именно так к лукавым фарисеям относился Спаситель: Воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их (Мк. 3: 5). Не яростное неприятие врагов, а скорбь о заблудших с гневным отвержением лукавства и лжи. И кнут в руках Христа не имел малейшей примеси страсти.

Гневаясь, не согрешайте (Пс. 4: 5) – вразумляет нас отец премудрого. Задача христианина – вернуть силе гнева ее прежнее назначение, преобразить ее и освятить. Итак, гневайся на свои грехи, на свою порочность и расслабленность. Легче расстается со страстью тот, кто возненавидел страсть, а кому нравится страстное искушение, тот вряд ли расстанется. Гневайся на врага Божия диавола, а людей, подпадающих его искушению, пожалей. Гневайся на зло и всё злое, но сострадай тем, кто оказался падок на зло.

Так должно быть. Так должна проявляться раздражительная сила души. Но горе, горе человеку! Что произошло в грехопадении? Во что исказилась сила гнева? Вода, прорвавшаяся из трубы, бьет фонтаном, перестает течь в заданном направлении и создает потоп там, где не нужно. В падшем человеке сила гнева превратилась в греховное раздражение, в негодование на ближних, в возмутительный выплеск эмоций, неподконтрольный здравому разуму.

Страстный гнев – вышедший из-под контроля зверь. Всякий зверь неразумен. Зверь рычит и бросается на слабейших. Он причиняет жертве боль, проливает кровь и даже лишает жизни. Но вот парадокс: неразумный, рычащий и бросающийся на других зверь есть внутри каждого из нас.

Люди называют этого зверя по-разному. Кто – проявлением вспыльчивости, кто – нервным срывом, кто – агрессией. Суть же его – испепеление любви, уничтожение добра. Саул, в безумии своем метнувший копье в Давида (в отличие от Александра Македонского, промахнувшийся) – вот выражение греховного гнева. В этом смысле гнев – это гром и молния. Но если ты уподобляешься Зевсу-громовержцу, то по душе ты больше язычник, чем христианин.

Авва Агафон, тот самый, что смиренно принимал несправедливые попреки в гордости и невоздержности и только упрек в ереси кротко отклонил, высказал удивительную истину: «Если порабощающийся страсти гнева воскресит мертвеца, то и тогда пребудет чуждым Бога по причине порабощения своего гневной страсти».

Слышу это и ужасаюсь! Что же делать мне, грешному, падшему? Как научиться владеть собой? Как побеждать в себе гнев греховный?

Но разве возможно преодолеть взрыв во время самого взрыва? Пока бикфордов шнур тлеет, его можно погасить. Если же дойдет до динамита, остается только спасаться от сокрушительной силы взрыва.

Оказывается, страсть гнева имеет свое развитие, свои стадии созревания. Попробуем же отследить, что происходит внутри нас, на какую ступень мы опустились, ведомые страстью, приближаясь к пламени ада.

Всё может начаться с простого огорчения. Чьи-то слова и поступки вызвали досаду, смущение, ты заострил на этом внимание. Принятое сердцем огорчение переросло в обиду, которая кошками скребет на душе. Кровоточа, обида лишила покоя. Ты чувствуешь себя оскорбленным, возмущение распирает тебя: «Как он посмел? Это со мной-то так поступать?» На сердце больно щиплет, хочется восстановить справедливость. И вот душа приходит к раздражению, которое подобно закипающей воде, – мысли и чувства бурлят и клокочут. «Да я ему покажу! Я ему такое устрою!» Раздражение бушует внутри и по своей сути есть жажда возмездия.

Если это не остановить, а стечение обстоятельств способствует страсти, то раздражение переходит в бешенство, то есть в гневный срыв – выплеск злых мыслей, эмоций, слов, дел.

Обида – маленький огонек. Раздражение – горение фитиля. Гнев – взрыв динамита.

Гнев, укоренившийся как дурная привычка, оборачивается агрессией, то есть всесторонним злым поведением. Агрессия – всепожирающая змея, никого не щадящая. Если она закралась в семью, то разрушит семью. Если прокралась на место работы, то порушит отношения сотрудников. А если проявится в столкновении двух людей, как это видно из многочисленных криминальных сводок, то один окажется мертвецом, а другой мертвецом еще худшим – убившим не только другого, но самого себя своим злым поступком.

Накопленный, но не вырвавшийся из души гнев оборачивается злопамятностью. В худшем же своем завершении страстный гнев – одержимость. Ведь гнев, доведенный до ярости, выводит нас из себя. Но если ты утратил контроль над собой, то кто повелевает тобою? Что за мрачный и злобный дух овладел твоей бессмертной душой?

Не побоюсь даже сказать: гневливый, агрессивный человек хуже бесноватого. Ибо бесноватый бьется и кричит, но я не слышал, чтобы он убил кого-либо. Одержимый же страстью гнева с легкостью лишает жизни другого.

Помоги же мне, премудрый Соломон, научи не только удивляться, но и исполнять, владеть собой и так стать лучше завоевателя города!

Вот открываю Древний патерик и нахожу пример для подражания. Брат спросил авву Исидора, пресвитера скитского:

– Авва! отчего демоны так сильно боятся тебя?

Старец ответил:

– С того времени, как я сделался монахом, не допускаю гневу подняться до гортани моей.

Вот бы и мне научиться не выплескивать гнев словами своими! Плачу и сокрушаюсь о собственной немощи!

Еще авва Исидор признался:

– Однажды я пошел на торг продать немного сделанных мною корзин. Приметив, что по поводу продажи возникает во мне гнев, я оставил корзины и бежал.

Вот открываю Лествицу и вижу краткое наставление преподобного Иоанна: «Желание бесчестий есть исцеление раздражительности».

"Преподобный Иоанн Лествичник: «Желание бесчестий есть исцеление раздражительности»"

То есть кто полюбил переносить бесчестие, тот сможет победить раздражение. А авва Исаия Отшельник вразумляет меня: оружием против гнева является память о своей греховности. Когда же начинаем что-то мнить о себе, открываем гневу вход в свою душу.

Читаю святых отцов и понимаю: я слаб. Нет кнопочки в естестве человека, нет рубильника, который достаточно переключить – и вот, пьющий не пьет, блудник стал воздерживаться, гневливый ведет себя тихо. Против каждой страсти от меня требуется личный труд, воздержание, отвержение своих любимых привычек. Советы святых – указатель, но по дороге надо идти самому.

О чем же говорит мне мой недостойный опыт? И раздражение, и огорчение, и обиды, и всё остальное греховное начинается с бурления помыслов, с закравшегося в душу недовольства, с немирного и неспокойного духа.

На море не поднимется шторм при отсутствии ветра и спокойствии волн. Ветер – помыслы, вздымающие волны чувств. Умиротворенные помыслы не вызовут в душе возмущения волн, раздражения чувств. И потому обратим внимание на первое волнение наших мыслей и чувств. Заметив колыхание недобрых, раздражительных волн, обратимся всем сердцем к Богу: «Боже, спаси, помоги, помилуй!» Христос умиротворял разбушевавшиеся стихии одним мановением, только бы быть нам с Ним в одной лодке. А чтобы не огорчаться и не копить обид, научимся за всё Бога благодарить.

«А как же несправедливость тех, кто тебе досадил?» – говорит мне моя гордыня. «Как же попрание твоей правды и прав?» – говорит мне мое себялюбие. Но Бог потому и попускает мне несправедливость, что несправедлив я сам. Пришли несправедливости и сокрушили гордыню, попущено попрание моей личной правды и сокрушено себялюбие. Я достоин терпеть попущенное, на кого же мне гневаться?

Собака на лай отвечает лаем, змеи – шипят, тигры – рычат. А человек – образ Божий, он отражает в себе что-то Божие. И потому на лай, шипение и рычание человек пусть отвечает чем-то Божиим.

"Человек – образ Божий, и потому на раздражение другого отвечай Божией кротостью"

Вот вспомнился случай. После преподавания на вечерних богословских курсах одна супружеская пара, Анатолий и Надежда, предложила подвезти домой. По пути заехали на заправку, где к каждой колонке выстроилось по несколько автомобилей, мы заняли последнее место к крайней колонке. Когда подошла наша очередь, то от другой колонки неожиданно подъехал таксист – выходец из Средней Азии, резко пристроился сбоку и стал гневно требовать: «Я приехал раньше! Сейчас моя очередь!» Он смотрел грозно, напористо, словно готовый к решительным действиям. Мы тихо молились и мирно глядели на разгневанного таксиста. А Анатолий, сам по себе мужчина крепкий духом и телом, спокойно сказал: «Ну что же, пожалуйста! Раз тебе надо быстрее, то, конечно же, проезжай вперед». И вдруг всё в одну секунду изменилось. Услышав такой мирный ответ, водитель-азиат буквально преобразился и просиял доброй улыбкой. Весь его гневный дух вмиг ушел: «Ой, простите меня, пожалуйста. Я неправ. Если я проеду вперед, Бог накажет меня. Нет-нет, я поеду только за вами». Он улыбался и мирно смотрел на нас, как на друзей, с которыми давно не виделся. Так гнев был побежден не только в себе, но и в другом человеке.

Огню противостоит вода, тьме – свет, болезни – здоровье. Так и в духовной жизни: ненависти противостоит любовь, гордости – смирение, гневу – кротость. Если гнев – это взрыв, то кротость – тишина и покой сердца. Блаженны кроткие, ибо агрессивные быстро слагают головы, кроткие же наследуют землю. Кротость – беззлобие и безгневие, тихий дух, простой нрав, добродушие и мирное сердце.

Но кротость – не навык, а Божий дар. Благодать Святого Духа привлекается молитвой, а нисходит в чистую, мирную, тихую душу. И когда очищается сердце, то в душе всё становится на свои места – ни ропота, ни огорчений, ни бурления помыслов. Стяжи дух мирен, и те, кто рядом с тобой, спасутся.

"Когда очищается сердце, то в душе всё становится на свои места – ни ропота, ни огорчений, ни бурления помыслов"

Праведный Иосиф Прекрасный говорит своим братьям, когда-то предавшим его и боявшимся возмездия: Не бойтесь, ибо я боюсь Бога (Быт. 50: 19). Тот, кто боится Бога, не будет ввергать в страх других. А если я Бога не боюсь, тогда бойтесь меня все вокруг.

Победа над гневом дается непросто. Но эта победа слишком важна. Победа над гневом спасает семьи, возрождает порушенные отношения родителей и детей, вносит гармонию во все сферы жизни. Эта победа, поверьте, важна именно здесь, на земле. Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых (Еккл. 7: 9), – так вновь вразумляет меня премудрый.

Прошу у Бога милосердия, а у читателей – молитв. Ведь хочется научиться владеть собой! А завоеватели городов… – дай Бог и им мирного сердца!

Священник Валерий Духанин

23 октября 2019 г.

«У тебя будет только четыре секунды» Александр Богатырев

Историю про четыре секунды я слыхал давно. Она стала околоцерковным фольклором и в пересказе разными лицами имеет серьезные отличия. Поэтому я решил найти человека, с которым это приключилось. Зовут его все Александром Адлерским. Беда в том, что, когда я прежде приезжал в Сочи, его в Сочи не было. Но на сей раз встреча наша состоялась. И вот что он рассказал.



Я жил в Караганде, но давно мечтал переехать в Сочи. Наконец удалось: переехал. Работы нет, жилье снимаю. Началась жуткая депрессия. А я как раз тогда прочитал Нилуса «Великое в малом», про Оптинских старцев и про Серафима Саровского. Очень я полюбил батюшку Серафима. Стал думать о смысле жизни, в церковь заглядывать, старался иногда Иисусову молитву читать. Тут меня враг и подцепил.

В один день такая тоска на меня навалилась. Пошел к морю туда, где речка в него впадает. Место тихое. Никого нет. Сижу, курю, думаю, как дальше жить. Пробую молиться, а мне голос: «Чего мучиться? Иди в море утопись. Вот и решишь все проблемы». Я то молитву читаю, то этот голос слышу. И такая борьба во мне идет. Иисусову молитву стал не то что читать – кричу: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» Встал. Воздел руки к небу и вдруг такую благодать почувствовал…

Вот ведь как человек в один миг может измениться. Меня словно молния прошибла. Такое покаянное чувство и одновременно благодарность Богу. Я мир совсем по-другому увидел. Невозможно передать, что творилось в моей душе. Иду к воде, смотрю на небо. Продолжаю вслух Иисусову молитву читать. Вдруг камешек в воду шлеп… Оглянулся: ребята подошли. Стали камешки бросать. Я смутился. Подумают, что за чудик громко сам с собой разговаривает, руки раскинуты. Я обеими по нагрудным карманам хлопнул. В одном зажигалка, в другом сигареты. Достал их, швырнул в кусты и пошел. Прямо в Троицкий храм. Подошел к настоятелю и отдал ему все деньги, которые у меня были.



Потом пешком шел 8 километров до дома. Иду и Бога славлю. Но уже не вслух. И только на третий день вспомнил, что ни разу не курнул. А по две пачки в день выкуривал. Так произошло со мной первое чудо. Вернее, сразу два. И не утопился, и курить бросил. А вскоре один приятель привез меня к отцу Симеону (Нестеренко). Я подошел к нему под благословение, а он:

– У тебя крест есть?

Показал ему свой золотой.

– А у жены?

Говорю: как только накоплю денег, куплю лучше моего. Батюшка велел матушке Варваре принести шкатулку. Поковырялся в ней и протягивает золотой крест:

– Это для твоей жены.

Варвара возмутилась:

– Первый раз явился – и ему золотой крест!

А батюшка цыкнул на нее и сказал мне:

– Все у тебя будет хорошо.

Стал я с той поры постоянно ездить к отцу Симеону. На всякое дело брал благословение. И так у меня удачно все стало складываться. Через полгода квартиру купил, а потом такое дело развернул: четыре магазина, машины, 25 человек у меня в работниках.

Однажды перед поездкой за товаром в Москву приехал к батюшке благословиться. Он спрашивает:

– В армии служил?

– Служил.

– А сколько секунд до взрыва, когда кольцо из гранаты вырвешь?

Говорю:

– Четыре.

– Вот и у тебя будет четыре секунды.

Я ничего не понял, но не стал его расспрашивать. Я вообще всегда старался слушать его и не донимать никакими расспросами. Что скажет, то и выполнял. А тут – четыре секунды. Как понимать? Рассказал моему шоферу, который на фуре товар возил. Тогда бандиты машины грабили. Он и решил, что батюшка об этом предупредил. Взял он с собой в эту поездку топор. Положил рядом с собой – пусть попробуют бандюки сунуться. До Москвы доехали вместе. Загрузились. Мне нужно было остаться на несколько дней, а он поехал обратно.

Возле Каширы заезжает на бензоколонку – и неожиданно у его машины глохнет мотор. Он, чтобы выяснить, в чем дело, открыл бардачок – тот, где провода. А они искрят, и дым пошел. Тут он вспомнил про четыре секунды, схватил топор, выскочил из кабины и перерубил провода, которые от аккумулятора на стартер идут. Они на фурах снаружи: такие толстые, красные…

"Видит: провода искрят, и уже дым пошел. Тут он вспомнил про четыре секунды"

Еще бы секунда – и машина бы вместе с ним взорвалась и вся бензоколонка со всеми машинами и соседними домами. Вот тебе и четыре секунды. Шофер в три управился. С трудом пришел в себя. Ребята с бензоколонки его кофеем отпаивали. Потом они разобрались, в чем дело, и в 5 утра он отправился дальше.

Батюшке даже не нужно было задавать вопросы. Он уже знал, с чем ты приехал. Я хотел машину продать, чтобы купить новую. А он меня с порога:

– Ты на какой машине приехал?

Я ворота открыл и показал ему.

– Вот на этой и езди. Не надо тебе никакой новой.



Вот уже 15 лет и езжу. И горя не знаю. Ни одной аварии. А купил я ее тоже с приключениями. Батюшка благословил меня ехать за машиной в Германию. Тогда никаких салонов еще не было. Сказал только, чтобы я в долг не покупал. И еще сказал, чтобы я к Матроне съездил. Объяснил, как этот монастырь найти и чтобы настоятельнице его благословение передал.

Я приехал. Расспрашиваю, как найти Матрону. Думал, это живая монахиня. А она в раке лежит. Ну, я упал на колени перед ракой, попросил у блаженной прощения, помолился горячо.

Поехал за товаром. Пока фуру загружали, украли мой портфель с паспортом и правами. Денег было немного: валюту за машину я в пояс зашил. Паспорт там был внутренний. Загран был при мне. Выезжать за кордон можно. А без прав куда ехать? Как я машину перегонять буду? Расстроился, конечно. Нужно домой возвращаться и восстанавливать паспорт и права.

Ночью является мне Матронушка. Говорит:

– Верь, надейся и люби. Поезжай в Германию. Вот тебе тройка лошадей и тужурка.

Я эту тужурку примерил. Хорошая, теплая. Лошадей не увидел. Проснулся. Что такое, как понимать? Вдруг звонок. Друг звонит (я ему успел рассказать про свою беду), говорит:

– Поезжай. Я тоже еду. Куплю катер, и подцепим его к твоему «Мерседесу».

Все отлично устроилось. Купили: я – «Мерседес», он – катер. Таможню прошли как по маслу. Едем по России. Под Воронежем три джипа с трех сторон взяли нас в клещи. Заблокировали. Подходят крепкие ребята со стволами и ласково говорят:

– Всё, ребята! Покатались и будет. Было ваше, стало наше.

А друг мой показывает им прокурорскую корочку да как гаркнет:

– Эту машину мы прокурору города гоним. Нас через пять минут встречают. Валите, пока живы!

Ребят как ветром сдуло. До меня тут же дошло: не украли бы у меня права, поехал бы я один безо всяких волшебных корочек. И машину бы у меня отняли, да, может быть, и в живых не оставили. Вот как премудро Господь нас спасает. А я так горевал из-за того, что права украли!

А насчет Матронушкиной тройки… Мы так мчались – раньше бы сказали: как на резвой тройке. И тужурку теплую я в Германии купил. Хорошая куртка. До сих пор ношу. Благодарю Матронушку.

Что характерно: духовные чада отца Симеона не только чувствовали, что батюшка любит их, но всем казалось, что именно его (или ее) батюшка любит больше, чем других.

Последний раз я приехал к отцу Симеону незадолго до его смерти. Он мне сказал, что скоро я жилье поменяю, а потом и город. Все так и произошло. Сначала квартиру поменял, а теперь перебираюсь в Дивеево.

"Все так и произошло, как отец Симеон сказал. И теперь перебираюсь я в Дивеево"

Дом я уже там купил. С покупкой тоже сплошные чудеса. Продали мне его за одну треть от объявленной суммы. Место замечательное. Я чувствую, что батюшка и в Царстве Небесном молится обо мне. Прошу только, чтобы все у меня было для спасения души. Ничего мне не надо, если это не спасительно.

Я раньше со всеми о Боге говорил. Объяснял, поучал, как мог. Советовал книги святоотеческие читать, молиться. А сейчас этого не делаю. Редко общаюсь с людьми и говорю с ними на божественные темы. Я как-то сказал батюшке, что народ у нас в основном «непрошибаемый». Мало кто о Боге, о смерти и о загробной участи думает. А он это и без меня знал. Говорил: «Сказано: мы – малое стадо. Не мечи бисер перед свиньями. Говори с теми, кто сам ищет вразумления». Я теперь так и стараюсь.



В Дивеево все складывается промыслительно. Отец Симеон говорил, что я из Сочи перееду. Только не говорил куда. А когда я в первый раз приехал в Дивеево с паломнической группой, сразу понял, куда мне надо переезжать. Я и родственников стараюсь переманить к себе.

Дядя уже переехал. Он человек образованный, с ученой степенью… Правда, из молокан. Сам не знает, во что верит (теперь-то знает). И не знает, крестили его или нет. Когда он приехал посмотреть, как я устроился, мы попросили одного мальчишку показать нам все источники. Сначала приехали в Сатис. Окунулись в источнике. Мальчишка говорит:

– Кто из некрещеных здесь окунается, на следующий день крестится.

Дядька мой посмеялся.

Утром я пригласил его на службу. Он пошел. Отстояли Литургию. Он мне и говорит:

– Хочу креститься.

И в тот же день отец Владимир окрестил его в Казанском источнике. Дядька решил: креститься – так креститься. Погружался в воду и долго сидел, как водолаз, не выныривая. Мы с отцом Владимиром даже посмеялись: никогда такого не видели, чтобы крещаемый долго под водой сидел. Хоть за уши вытаскивай.

А на следующий день было прославление Александры, Марфы и Елены. Пошли мы с новокрещенным на службу и простояли с четырех дня до половины одиннадцатого вечера. Народу было – руки не поднять, чтоб перекреститься. Так дядька половину службы спал стоя. Но был в полном восторге. На источники потом постоянно ходил. Уверовал он крепко.

Через три года стал умирать. Онкологию обнаружили. Решил принять болезнь как волю Божию. Не стал делать ни операцию, ни химию. За жизнь не хватался. Говорил: «Захочет Господь продлить мои дни – поживу, а призовет к Себе – слава Богу!» Уповал на Господа всей душой. Он ведь сам был свидетелем многих исцелений в Дивеево. В 2016 году слепая девочка умылась в источнике целителя Пантелеимона – и прозрела. Моя родственница, бывшая там, говорит:

– До сих пор у меня в ушах звучит этот пронзительный крик: «Вижу!!!»

"Девочка умылась в источнике целителя Пантелеимона – и прозрела"

Его, да и всех нас, потряс еще один случай. Приехал в Дивеево с дочкой из Москвы врач – профессор. Дочку укусила в руку змея. Рука опухла, побагровела, посинела. Врач, хоть и профессор, но запаниковал: не знает, что делать. А дочка прыгнула в источник и сидит в нем. Молится. Через несколько минут отец кричит:

– Вылезай. Надо в больницу ехать. Покажи руку.

Она показывает – совершенно чистая: ни опухоли, ни синевы. Отец рассердился:

– Чего здоровую руку показываешь? Покажи укушенную…

А это и была укушенная.

Я-то не удивляюсь никаким чудесам. А дядька долго не мог привыкнуть. Ему в день прославления Александры, Марфы и Елены было показано, в каком великом месте он теперь живет. Когда мы отъехали ночью после службы, то над монастырем стояли четыре столба света. Высоко-высоко поднимались, как будто сильные прожекторы светили. Только никаких прожекторов в монастыре не было и нет. Я думаю, это батюшка Серафим встречал трех новопрославленных святых.

Иногда вспоминаю место из Евангелия, где апостол Филипп просит Господа показать им Отца. А Господь ему и отвечает: «Как ты не понял, что Отец во Мне!» (Это неточная цитата.) Я уверен, что Господь посылает в мир старцев, чтобы мы Его в них увидели. Мы ведь недостойны увидеть Бога, а в старцах можем.

Удивительное дело: в Дивееве я постоянно чувствую, что рядом со мной отец Симеон, что он руководит моей жизнью. И еще: я уверен, что он передал меня батюшке Серафиму. Недаром я его давно полюбил. Может, это гордыня и излишнее самомнение… (Кто я такой, чтобы такую милость получить?!) Но я чувствую, что теперь они оба мною руководят…

Александр Богатырев

18 октября 2019 г.

Интервью директора Центра экстренной психологической помощи МЧС России Юлии Шойгу о подготовке населения к действиям по оказанию первой помощи и проекте " Научись спасать жизнь!"

Всероссийский проект психологов МЧС России «Научись спасать жизнь!»

В рамках работы по пропаганде культуры безопасности психологи МЧС России в апреле 2015 года презентовали проект «Научись спасать жизнь!». Основная идея проекта заключается в том, что любой человек, не имеющий специального образования, может научиться оказывать первую помощь и психологическую поддержку себе или окружающим. Экстремальное событие может случиться с каждым, и в первые минуты, как правило, рядом оказываются совсем не спасатели или врачи, а самые обычные люди – друзья, знакомые, очевидцы. В ожидании специалистов теряется драгоценное время, в которое можно спасти здоровье и жизнь - свою или того человека, который пострадал. Специалистами Центра экстренной психологической помощи МЧС России при поддержке Министерства здравоохранения разработаны практические пособия и программы обучения для населения, позволяющие в простой и понятной форме научиться оказывать помощь, которая может спасти жизнь пострадавшим людям до приезда профессиональных спасательных служб и врачей. О проекте рассказывает его инициатор - директор Центра экстренной психологической помощи МЧС России Юлия Шойгу:

- Чем Ваш проект принципиально отличается от других вариантов получить навыки оказания первой помощи?

- Не знаю, можно ли назвать принципиально отличным от других. Остановлюсь на его особенностях, которые дороги нам и которые мы считаем для себя важными. Первая такая особенность — то, что перед реализацией этого проекта мы активно взаимодействовали с ведущими экспертами Минздрава, и те знания и навыки, которые сегодня представлены в наших пособиях, их электронных версиях и мобильных приложениях, полностью соответствуют самым современным представлениям о первой помощи и психологической поддержке. Вторая особенность — это само наполнение понятия "психологическая поддержка". Эта часть знаний родилась внутри нашего Центра, благодаря тому, что нас очень часто спрашивали о тех рекомендациях, которые мы могли бы дать людям, у которых нет специального психологического образования. И постепенно подобралась такая система приемов и навыков. Она оформилась в единую систему, и сегодня мы можем говорить, что она доступна любому человеку. Наша задача — сделать ее максимально доступной для всех желающих. Третьей особенностью является перевод пособия по первой помощи на национальные языки тех народов, которые живут в России. Это позволяет делать эти знания, которые важны для каждого, доступными в любой точке нашей страны. И четвертая особенность, наверное, самая трогательная — это очень широкое вовлечение в реализацию этого проекта наших помощников, наших добровольцев. Это в основном студенты, которые обучаются на психологических и медицинских факультетах разных вузов нашей страны. Мне кажется, что именно заинтересованность молодежи свидетельствует о том, что уметь оказывать первую помощь и психологическую поддержку становится по-настоящему модным. Это очень важно для того, чтобы эти знания распространялись как можно быстрее.

- Юлия Сергеевна, уточните, пожалуйста, в рамках проекта "Научись спасать жизнь!" можно получить именно навыки экстренной психологической помощи или и медицинской тоже? Какие специалисты ведут подготовку?

- В рамках этого проекта можно научиться оказывать и первую помощь, и психологическую поддержку. Для того чтобы было понятно, два слова об этом скажу подробнее. До последнего времени было достаточно много синонимов, которыми обозначали первую помощь. Это и первая медицинская помощь, и первая доврачебная помощь. Но сегодня в соответствии с нормативными требованиями Минздрава РФ эта сфера деятельности правильно называется "первая помощь". Поэтому в объем первой помощи входят такие элементы, как остановка кровотечения, помощь при ожогах, и, конечно, непрямой массаж сердца, и многое другое. Мы предполагаем, что вести такие занятия будут специально подготовленные инструктора. Это и студенты-добровольцы, и наши сотрудники. Пользуясь вопросом, который задала Инга, хочу развеять еще один миф о первой помощи. Считается, что быть инструктором может быть только человек со специальным медицинским образованием. На самом деле это не так. Эта система навыков намеренно так проста, что освоить ее и даже освоить методику преподавания первой помощи и психологической поддержки может достаточно большой круг людей без специального высшего или среднего образования.


- Скажите, пожалуйста, чтобы научить основам оказания первой помощи, нужно будет посещать какие-то курсы? Всё равно же все не будут на них ходить. Чтобы более действенно это было, может, стоит придумать дополнительные стимулы? Например, проводить занятия в рабочее время. И что касается психологической помощи: это же гораздо сложнее, этому так быстро не научишь. Что конкретно будут объяснять человеку, который захочет этому научиться?

- Мне очень отрадно, что в нашей стране сейчас вопросы культуры безопасности, в том числе и вопросы оказания первой помощи, становятся модными и популярными. Люди постепенно осознают, что уметь оказывать первую помощь, обладать теми знаниями и навыками, которые могут помочь спасти жизнь себе, своим близким — это здорово и престижно. Что уметь лучше, чем не уметь. Свидетельством этого является то, что после каждого шага, который делает наш проект, мы получаем много обращений от людей, которые хотели бы научиться. А то, что касается вопросов психологической поддержки — мы не планируем научить людей оказывать профессиональную психологическую помощь, а предлагаем им лишь ознакомиться с некой системой поведения на месте происшествия, свидетелями или участниками которых может стать каждый из нас. Эта система помогает, увеличивает шансы выйти из экстремальной ситуации без потерь. Для того, чтобы не быть голословной, я предлагаю ознакомиться с пособиями, которые размешены на официальном сайте МЧС России. Там же можно скачать мобильное приложение.

- Расскажите, пожалуйста, в чём конкретно заключается проект. Что за пособия? Что там чётко прописано? Как получить пособие? Проект заключается именно в том, чтобы как можно большему количеству людей раздавали эти брошюрки? Не предполагается ли проведение каких-то лекций, мастер-классов?

- Я немного уже говорила об этом, но два слова можно добавить. Проект живет своей жизнью. Еще в январе этого года мы не предполагали, что то, что мы делаем, будет называться таким гордым словом "проект". Мы презентовали два практических пособия для населения — по первой помощи и психологической поддержке. А дальше, как снежный ком, который катится с горы, стали нарастать новые мероприятия, присоединяться все новые участники. Если говорить о содержательной части, то здесь несколько основных блоков. Первый блок — это сделать знания, которые воплощены в пособиях, как можно более доступными. Именно поэтому они размещаются на сайте, переводятся на национальные языки, и мы обязательно дарим их людям, которые приходят на наши большие мероприятия, выставки, соревнования. Второй большой блок — это блок, который направлен на организацию возможности передачи навыков, то есть организацию таких точек, куда люди могли бы приходить и учиться. Для этого, конечно, требуется и специальное оборудование, и помещение, и специально обученные инструктора. А учитывая, что этот проект реализуется во многом силами добровольческого движения, эти оргвопросы не могут решиться в один момент. Но я рада, что уже за то небольшое время, которое мы занимаемся этим проектом, уже появляются такие точки, где совсем через небольшое время будет возможно в полном объеме получать не только знания, но и навыки. И третий блок — это блок, который направлен на продвижение знаний о первой помощи, на то, чтобы сделать эту сферу деятельности максимально популярной и востребованной. Сюда относятся и яркие презентации, которые наши ребята проводят в самых разных аудиториях, начиная от школьников и заканчивая большими предприятиями. И на этих мероприятиях люди сами могут убедиться, что научиться оказывать первую помощь и психологическую поддержку несложно. Это и соревнования по первой помощи и психологической поддержке, которые впервые появились в 2014 году, а в нынешнем 2015-м уже приобрели региональный характер, то есть на финал приехали победители в региональных соревнованиях.


- Внедрены ли подобные проекты за рубежом?

- К сожалению, не могу дать полный обзор того, как знания о первой помощи продвигались за рубежом. И вообще понятие "зарубеж" очень широкое. Если мы говорить о европейских странах — там очень распространена система обучения и пропаганды навыков первой помощи. Это включает в себя довольно большой блок — и практическое обучение, и мотивирующие ролики, и обучающие материалы. В ряде стран эти знания включены в процесс обучения детей.

- Есть ли какие-то ограничения для кандидатов на участие в проекте? Например, могут ли пройти подготовку дети и подростки до 18-ти лет?

- Если мы говорим об участии в проекте в качестве инструкторов-добровольцев, то, конечно, это студенты. Я предполагаю, что Валентина говорит скорее о возможности обучения детей таким навыкам. Таких ограничений практически нет. Первые навыки детям могут освоить уже в начальной школе. В качестве примера — в мае в Москве прошел международный салон "Комплексная безопасность", где мы представляли в том числе этот проект. И в качестве наших помощников выступали школьники 8-го класса, которые не только сами умели оказывать первую помощь, но и в рамках выставки учили посетителей, тех людей, которые пришли на этот салон, навыкам оказания первой помощи.


- Насколько я знаю, проект реализуется уже в нескольких субъектах РФ. Можно ли поподробнее о том, в каких? В каких регионах планируется начать работу в ближайшее время?

- Как я уже говорила, проект начался в Москве. И, конечно, в Москве он продолжает активно развиваться. Как только родилась идея перевода на родные языки народов России, первым эстафету принял Татарстан, пособие было переведено на татарский язык, и в апреле 2015 года прошла презентация этого проекта в городе Казань. Буквально на прошлой неделе мы проводили большую работу на Северном Кавказе. В том числе прошли показательные соревнования среди добровольцев по оказанию первой помощи и психологической поддержки, а также презентовали перевод пособия на 14 языков народов Северного Кавказа. Нашими коллегами и партнерами была проведена огромная работа, и я позволю себе перечислить те языки, на которые состоялся перевод. Это кумыкский, лакский, аварский, лезгинский, табасаранский, даргинский, чеченский, карачаевский, черкесский, кабардинский, балкарский, осетинский, ингушский и армянский языки. В Ставропольском крае проживает много людей, родным для которых является именно армянский язык. Планируется перевод на родные языки народов ханты и манси. Также мы надеемся, что до конца года получится перевод на мордовский язык, язык коми, а также тувинский, хакасский и бурятский. А самое главное — везде, где начинается такая работа, появляются люди, которые заинтересованы в том, чтобы научиться и продолжать это дело дальше в своем регионе.


- Как пришла идея сделать такой проект? Что конкретно сподвигло? В каком году впервые заговорили об этом и когда были сделаны первые шаги?

- О том, как эта сфера нашей деятельности стала называться проектом, я уже рассказывала. Заинтересовались мы этими вопросами давно, в тот момент, когда первые специалисты нашей службы становились спасателями и проходили аттестацию на это звание. И чем больше мы узнавали об этом, тем ближе нам становилась эта тема. И поэтому из такого профессионального интереса эта тема для многих людей превратилась в личный интерес. Мы сначала узнали о первой помощи, потом заинтересовались ей, а потом полюбили эту тему, и сейчас стремимся сделать все, чтобы заинтересованных людей стало больше. Мне кажется, это характеристика взросления и ответственности общества. И чем больше людей будет обладать такими навыками, тем безопаснее будет наша жизнь.

- Нет ли у Вас опасения, что участники проекта смогут вместо помощи нанести пострадавшим вред? Тем более, если речь идет о психологической помощи.

- Если говорить о первой помощи, то у тех людей, которые занимаются этим профессионально, есть такая поговорка — что в критических ситуациях лучше первая помощь, оказанная с ошибками, чем не оказанная вовсе. Потому что первую помощь зачастую оказывают в тех ситуациях, когда другого шанса выжить у человека, который попал в беду, просто нет. Говоря о психологической поддержке — те приемы, которые включены в наше пособие и в объем психологической поддержки, были отобраны в результате многолетней практики. И первым критерием отбора был как раз критерий о том, что эти приемы не могут навредить. Если наши читатели заглянут в пособие о психологической поддержке, которое, я напомню, называется "Экстренная допсихологическая помощь", они могут увидеть, что речь идет о системе очень простых приемов, при помощи которых можно оказать помощь другому человеку. Также там есть приемы самопомощи, и один из наиболее ценных разделов — то, чего делать не нужно. Поэтому те знания и навыки, которые мы продвигаем и пропагандируем, вряд ли нанесут вред, а люди, освоившие их, будут больше защищены от тех вызовов, которые предлагает нам современная жизнь.

- Юлия Сергеевна, действительно ли оказание первой помощи может войти в ГТО? В какой форме? На каком этапе сейчас этот вопрос?

- Да, это действительно так. Мы совместно с Министерством спорта РФ, хочу напомнить, что именно Минспорта главный идеолог программы ГТО — прорабатываем этот вопрос. На этом этапе речь идет о включении в теоретическую часть сдачи норм ГТО, которая прописана в действующих нормативных документах, знаний о первой помощи и психологической поддержке. Сейчас разработаны и проходят адаптацию первые варианты тестовых опросников, которые, как мы надеемся, будут использоваться при сдаче таких нормативов. Однако для того, чтобы эта сфера деятельности стала полной и завершенной, нужно решить еще несколько вопросов. В первую очередь речь идет о том, чтобы обеспечить доступность знаний по первой помощи и психологической поддержке для самых широких слоев населения. И я надеюсь, что наш проект "Научись спасать жизнь!" вносит свой посильный вклад в это дело.

О духовных исканиях Василия Шукшина

Протоиерей Сергий Фисун



Раненое детство

Обычно считается, что вера формируется в детстве. Бывает, что юность несет утрату веры, но именно детские воспоминания питают, живят душу человека. Детская вера – это не только религиозная вера, но и вообще свет детства: родители, семья... У Шукшина, так уж сложилось, в детстве было мало гармонии и радости. Отца репрессировали, когда писатель был в младенческом возрасте.

«Забрали мужа. Выдумали глупость какую-то. Ночью зашли, он выскочил в сенцы, ну а в сенцах на него трое и навалились. Ребята перепугались. Наталья дрожит вся, а Василий губу прикусил аж до крови: мама, куда это батю? А самого как лихоманка бьет...».

На мать, кроме тягот материального характера, в те голодные годы коллективизации легло клеймо жены врага народа со всеми последствиями. Неслучайно, пишут биографы Шукшина, эта боль, чувство ущемленного человеческого достоинства, ранимость, ощущение обиды у писателя были с детства. С детства же – и самое светлое: воспоминания о матери, сестре, алтайской природе – горе Пикет, реке Катуни, Чуйском тракте... И еще: пристальный взгляд на человека, недоумение о человеческой злости и жестокости – это тоже у писателя с детства.

«Шукшинская душевная боль имела явно общероссийские масштабы, мы унаследовали эту боль от собственных матерей и погибших отцов», – писал о детстве друга Василий Белов.



Невозможно без внутреннего содрогания перечитывать горестные картины сиротства, голода, неустроенности, отчужденности, если не враждебности, окружающего мира в биографическом цикле рассказов «Из детских лет Ивана Попова». Перед нами пугающий образ опустошенного ребенка. Ваня Попов словно не знает даже азов нравственности. Он пытается курить, ворует в огородах, крадет книги из школьного шкафа, помогает матери в хищении колхозного сена, в тринадцатилетнем возрасте матерится и лжет, вынужденный участвовать во взрослых колхозных полевых работах. Не случайно автор отмечает, что на базаре в городе Ваню больше всего вдохновили жулики. Позднее Шукшин, рассказывая о творческой истории «Калины Красной», писал, что много было мальчишек, которые в голодном 1947-м году, подобно Егору Прокудину, сбились с доброго пути и пристали к ворам.

"Попранная нравственность рождает растревоженную совесть, и весь ужас в том, что герои Шукшина не знают причин этих мук, не знают, как эти муки унять"

Однако у читателя не появляется желания осудить за эти явные грехи ни героя, ни его мать, которая должна была бы научить, что воровать, лгать нехорошо. И автор не судит их. Герои коллективизации и военного времени словно существуют в ином нравственном бытии. Эти люди в прямом смысле выживают. Несмотря на стихию разрушения, несмотря на все усилия внешнего мира, – выживает семья. Именно поэтому так жалко смертельно раненную вилами кем-то из односельчан корову Райку – она не только член семьи, она материальное основание, она последняя надежда сохранить достоинство семьи. Неслучайно после гибели Райки в цикле рассказов появляется новая страница – уход в город. Однако Шукшин показывает, что даже ради выживания нельзя попирать нравственность: за это все равно приходится платить. Герои физически выживают в нечеловеческих условиях коллективизации и войны, но души их ранены, кажется, навсегда. Попранная нравственность рождает растревоженную совесть, и весь ужас этой растревоженной совести и души в том, что герои Шукшина не знают причин и истоков этих мук, тем более не знают, как эти муки унять. Часто они даже выдумывают преступления, которых не совершали, чтобы объяснить и себе, и окружающим смысл этой боли души. Максим из рассказа «Верую!» кается и плачет в милиции, что он разработал и продал американцам чертежи чудо-двигателя; Бронька Пупков кается в том, что «стрелил» и «промахнулся» в Гитлера; не спит ночами Матвей Рязанцев, недоумевая, почему душа растревожена – ведь «жил как все». По-настоящему осознанно плачет лишь Иван из последней пьесы «До третьих петухов», – это действительно он запустил бесов в монастырь.

Свой уход из деревни в голодном 1947-м году Шукшин воспринимал едва ли не как бегство, даже предательство, хотя покинуть деревню тогда было едва ли не единственным способом выжить. При этом, однако, не было никакой уверенности, что в деревне выживут оставленные им сестра и мать, продавшая единственную кормилицу-корову, чтобы отправить в город сына. Уход из родного дома в сознании Шукшина был предательством:

«Но произошла нравственная гибель человека... Так случилось, что он ушел от корней, ушел от истоков, ушел от матери. И, уйдя, – предал. Предал! Вольно или невольно, но случилось предательство, за которое он должен был поплатиться. Вопрос расплаты за содеянное меня живо волнует», – говорил Василий Макарович о судьбе Егора Прокудина.

Современному человеку эти муки совести покажутся непонятными, анахронизмом, чем-то надуманным, даже глупостью. Но в творчестве Шукшина это станет важной линией, едва ли не основным мотивом блудного сына. Однако трагедия ситуации в том, что у шукшинского героя нет измерения Неба и Небесного Отца. А в деревне блудного сына никто не ждет, кроме матери. Кроме матери, ему некому сказать: я согрешил перед небом и пред тобою. Мать может простить сына, но она не может отпустить сыну грех, грех должен отпустить Кто-то другой...

Примечательно, что Егор Прокудин в «Калине красной» не открывается матери при встрече. Нещадное время и грех разделил самых близких людей – они чужие. В этом невыносимо трудно признаться. Но гениальная сцена документальной съемки бабушки Быстровой – «Куделихи» – показывает истинную трагедию героев: они не родные. Этот документальный момент как бы разрывает художественную реальность. Героями пережито, прожито так много, что просто «родная кровь» не может быть основанием родства. В этом подлинная трагедия фильма. Да, Егор рыдает и кричит в исступлении на фоне храма: «Господи, прости меня!» Но храм поруган и без креста...

Сам Шукшин так говорит об этом кульминационном моменте фильма:

«Посещение матери, как мне кажется, вывело его мятущуюся душу на вершину понимания. Он увидел, услышал, узнал, что никогда не замолить ему величайшего из человеческих грехов – греха перед матерью, никогда уже его больная совесть не заживет. Это понимание кажется мне наиболее поучительной минутой его судьбы. Но именно с этой минуты в него и вселяется некое безразличие ко всему, что может отнять у него проклятую им же самим собственную жизнь».

В христианстве это «некое безразличие», возникшее от представления о том, что «этот грех не замолить», и тем более проклятие самого себя именуется отчаянием, и это одно из тяжелейших греховных состояний – болезней души.

Мотив отчуждения родных не раз встречается у Шукшина. В рассказе «Земляки» два брата, родственники, на пороге смерти. Но прощание перед смертью не состоится. Брат, пришедший к брату, не открывается и сам остается неузнанным. Они утратили родственную связь, теперь они даже не земляки. И речь идет не о подвиге Алексия, человека Божия, тайно, неузнанным, в доме родителей совершавшего молитвенный подвиг, ибо за поступком брата Гриньки, вышедшего, как видно, в большие люди, нет подвига: как открыться, если брат Анисим не способен узнать его? Годы, войны, голод, коллективизация, а главное, социальное положение разделили земляков...

Известно, что Шукшин мечтал оставить кинематограф, возвратиться в деревню и заняться писательством. Он считал, что деревня, родная земля способны не только творчески вдохновлять, «давать материал», темы, но и могут дать силы жить, а может, и понять главное в жизни. Василий Макарович винил себя в том, что он не вполне питается от этой почвы – сельской жизни, так как ушел от нее по собственной воле. Известно, что Шукшин с величайшим уважением, почти завистью смотрел на М.А. Шолохова – ему виделось, что старый писатель вдали от городской суеты творит, созидает величайшие творения; Шукшин об этом много говорит в своих интервью во время съемок фильма «Они сражались за Родину» . Он не мог представить себе, что автор «Тихого Дона» уже давно не творит, что в его письменном столе нет ничего, что, осев в советской деревне, он, по большому счету, выполнял роль живого классика и что «Они сражались за Родину» – не часть гениальной эпопеи, а лишь наброски к так и не состоявшейся книге. Не мог Василий Макарович понять и того, что Шолохов его сокровенные думы – «надо собирать русский народ» – обратит в шутку, которая разойдется в качестве почти анекдота. К сожалению, приближение к «почве» советской, разрушенной, обезображенной и, главное, обесцерковленной деревни уже не способно было питать и вдохновлять не только Шолохова. И В. Распутин, и В. Белов, и В. Астафьев, уединяясь в родных городах и деревнях, не создавали ничего, кроме горького плача о родной земле. Конечно, и это немало, но от них русские люди все-таки ждали откровения, быть может, религиозного откровения. Не оставляет ощущение, что даже после обретения веры они как бы стеснялись своей религиозности, как сомневался и Шукшин. Ведь Православие учит смирению, терпению. Как терпеть и смиряться, когда на родную землю восстают беды, испытания и враги?

Блудный сын

«Пусть и добро вооружается! Келейные разговоры о красоте, истине только обессиливают человечество перед ликом громогласного, организованного зла», – говорил Шукшин.

Отсюда – поэтизация Шукшиным «народного заступника» Стеньки Разина.

Вера позволила бы понять, куда идти блудному сыну. Именно она помогала сохраниться среди не меньших жизненных испытаний русским писателям – Достоевскому, Шмелеву, Чехову. Но в воспоминаниях детства Шукшина нет памяти о Церкви, в памяти у Шукшина от детских лет – разрушенные и поруганные храмы. Такой поруганный храм в творчестве писателя, в том числе и «Калине красной», – это не просто некая аллегория и аллюзия. Поруганный храм – это реальная часть интерьера русского пейзажа конца XX века. В центральной России не было села без остова разрушенного храма. В творчестве Шукшина также нет действующего храма, ведущейся службы. Хотя Шукшин был крещен и был крестным своих племянников, воспитание его проходило в годы безбожных пятилеток. Поэтому у Шукшина нет не только образа пастыря, богослужений, но нет даже образа благочестивых верующих людей, того, что грело и спасало Шмелева, – воспоминаний из детства и веры в Россию. Шмелев видел действительно лучших людей – русский верующий народ. Позже друг и духовно близкий Шукшину человек – Василий Белов – с горечью скажет:

«Долог и труден наш путь к Богу после многих десятилетий марксистского атеизма. Двигаться по этому пути надо хотя бы с друзьями, но колоннами к Богу не приближаются. Коллективное движение возможно лишь в противоположную сторону...».

Наверное, поэтому почти все верующие христиане в творчестве Шукшина изображены в карикатурном свете, особенно «новообращенные». Даже беспутный, несостоявшийся массовик-затейник Гена Пройдисвет, когда пытается «вывести на чистую воду» своего уверовавшего дядю Гришу, странным образом оказывается нравственно выше обратившегося к Богу дяди. Пусть вера дяди наивна, в чем-то невежественна и даже корыстна, но по крайней мере это все-таки путь, а не застой. Гена своим эксцентричным поведением, однако, будто бы доказывает: лжет дядя и ни в какого Бога не верит. От этого открытия на душе у Гены становится, кажется, даже несколько спокойней. В рассказе «Письмо»:

«Старухе Кандауровой приснился сон: молится будто бы она Богу, усердно молится, а – пустому углу: иконы-то в углу нет. И вот молится она, а сама думает: ‟Да где же у меня Бог-то?”»

Утром старушка пошла к подруге, чтобы «разгадать» сон, а та ей напомнила, что это она сама спрятала икону в шкаф, стесняясь партийного зятя. Но Шукшин мастерски переводит эту сцену в бытовую перепалку, старую деревенскую распрю – этот прием как бы показывает читателю: стыд от предательства веры тут ни при чем – просто обычные человеческие дрязги, а спрятанная икона – лишь повод для Ильичихи выместить старую неприязнь. Старуха же Кандаурова оправдана автором в этом рассказе уже тем, что она мать. Боль и страдания матери как бы прощают ей пусть незначительное, но все же предательство веры.

"Герои Шукшина даже перед лицом смерти, уже чувствуя присутствие чего-то Высшего, отвергают веру и Бога"

Герои Шукшина даже перед лицом смерти, уже чувствуя присутствие чего-то Высшего, отвергают веру и Бога. В правдивом, великолепном с художественной точки зрения рассказе «Как помирал старик» на предложение жены: «Я позову Михеевну – пособорует» – умирающий старик отвечает: «Пошли вы!.. Шибко он мне много добра сделал...». Он – это, конечно, Бог. Старика хватает лишь на то, чтобы попросить прощения у старухи-жены. Перед читателем картина религиозного опустошения. «Соборует» в деревне Михеевна. Это тоже реалии советской деревни. При невозможности крестить младенца, за отсутствием священника, этот обряд совершали старушки – «погружали». Но часто такие старушки «превышали свои полномочия» и пытались совершать и другие священнодействия.

Особо хочется сказать об образах духовенства в рассказах Шукшина. Об одержимом, неверующем попе из рассказа «Верую!..» написано много. Оценки этого персонажа весьма различны. Сам Шукшин говорил в интервью для итальянского журнала, что

«в строгом смысле, это выдуманная вещь . Чтобы кормить наш разум, мы получаем очень много пищи, но не успеваем ее переваривать или плохо перевариваем, отсюда сумбур у нас полнейший...».

Далее Шукшин говорит, что от этого сумбура – душевная тоска. И вот в такой тоске истомленный, отчаявшийся Максим приходит к попу, но вместо хлеба получает камень. Шукшин тщательно скрывает авторское отношение к своему герою. Но важная деталь – поп несет в себе тлен. Его отчаяние – отчаяние неверующего человека, который осознает себя обреченным на смерть: «У попа что-то такое было с легкими – болел. Болезнь не успела еще перекусить тугие его жилы». Образ попа несет в себе инфернальные черты, бесовскую прелесть. Жития святых повествуют, что когда бесы соблазняли неопытного подвижника ложными знамениями веры, они либо ниспровергали прельщенного в пропасть, либо доводили до убийства или самоубийства, либо заставляли пуститься в неистовый пляс. Очевидно, это же происходит с героями Шукшина: они не будут исцелены. Поп говорит об обреченности человека. Круг замыкается не только в философском смысле:

«И трое во главе с яростным, раскаленным попом пошли, приплясывая, кругом, кругом. Потом поп, как большой тяжелый зверь, опять прыгнул на середину круга, прогнул половицы...».

Неслучайно в этом бесновании поп «яростный и раскаленный», а сама пляска – не пляска радости, а пляска отчаяния и смерти: «поп и Максим плясали с такой с какой-то злостью, с таким остервенением, что не казалось и странным, что они пляшут. Тут или плясать, или уж рвать на груди рубаху и плакать и скрипеть зубами». Конечно, читатель недоумевает, почему герой повествования «поп»? Но разве не было беснования живоцерковников-обновленцев, приветствовавших социальную революцию и научный прогресс? Разве не было в хрущевские гонения отступления некоторых священнослужителей от веры?

Есть у Шукшина, однако, и положительные образы духовенства, как ни трудно было в те годы представить духовенство хоть в чем-то положительным. В рассказе «Мастер» снижение образов духовенства – не авторская позиция, таким духовенство видится Семке, который сам предает красоту – церковку. Семка – прекрасный мастер, но он не может понять истинной трагедии поругания и запустения храмов на Руси. Хотя для митрополита и священника истинная причина очевидна – она в утрате народом веры. Семка желает просто восстановить церковку «для красоты». Он даже не помышляет, что там должно светиться и гореть пламя молитвы. Он очень хочет понять древнего мастера, но не в состоянии этого сделать, так как древний мастер был вдохновлен верой. Семке невдомек, что старик-митрополит, которого он посещает, – мученик, явно прошедший сталинские лагеря. Ему непонятно, почему и батюшка, и митрополит с надеждой спрашивают: тебя народ послал? Ты верующий?.. А после слов митрополита, за которые старец уже мог быть наказан: «А что говорил с нами, про то не пишите. И не говори нигде. Это только испортит дело», – Семка совсем теряется: «Лучше всего иметь дело с родной Советской властью. Эти попы темнят чего-то...». Помрачение героя очевидно. Он просто даже не понимает, что происходит на родной земле, и на занятые у попа деньги покупает вино. Шукшин показывает, как шаг за шагом народ, лишенный веры, предает истинную красоту.

Тайна смерти и жажда жизни

В 1960-е годы в советском искусстве растет запрос на безрелигиозных праведников. Антирелигиозная пропаганда внушала – ты честно потрудился, честно жил. А теперь спокойно помирай. Жизнь закончена. Традиция такого, по сути, языческого отношения к смерти заложена была еще в фильме Довженко «Земля». В фильме старик бесстыдно и спокойно умирает, не после Исповеди и Святого Причастия, но съевши яблоко нового колхозного урожая. Но герои Шукшина не обретают покоя в этой советско-колхозной «праведности». Им мало даже того, что они не ловчили, не лгали, не выгадывали. Они не приемлют языческого, «естественного» восприятия смерти как «мудрой» природной данности. В рассказе «Думы» главный герой – председатель колхоза, тот самый мирской праведник. Но он безоружен перед тайной жизни и смерти. С конца 1960-х годов в творчестве Шукшина эта гнетущая, экзистенциальная тоска мучает всех его героев. Они не понимают, зачем жили, и не хотят умирать.

"Герои Шукшина не обретают покоя в этой советско-колхозной «праведности»"

Смерть присутствует почти во всех рассказах Шукшина. Смерть – это и самоубийство: «Сураз», «Жена мужа в Париж провожала»; это и «просто смерть»: «Как помирал старик», «Земляки», «Осенью», «Сашка». Многие герои как бы «примеривают» смерть: «Думы», «Хозяин бани и огорода», «Алеша Бесконвойный». Не получается у героев Шукшина благодушно встретить смерть. Смерть для них – это неправда, это зло. Для человеческого естества, для души и тела смерть враждебна и противоестественна. Смертельно больные люди, глубокие старики все равно хотят жить. Для них невозможно примирение со смертью ни в детях, ни в добрых делах, ни в памяти окружающих. Они жаждут личного вечного бытия, но это то бытие, которое дает лишь Бог, Церковь и вера.

О трех жизнях мечтает Егор Прокудин, хоть полгода жизни просит умирающий Санька. Старик Григорий из «Земляков» говорит:

«Жалко... не нажился, не устал. Не готов, так сказать... А так бы и пристроился где-нибудь, чтоб и забыли про тебя, и так бы лет двести!»

Даже явно несимпатичные герои Шукшина («Билетик на второй сеанс») именно в желании жизни, бытия приобретают некие положительные черты. Однако это желание жить во что бы то ни стало, с полным попранием всех нравственных норм, бывает в героях Шукшина и омерзительным: туберкулезный поп провозглашает свое «Верую! – В барсучье сало, в бычачий рог, в стоячую оглоблю-у! В плоть и мякость телесную-у!..» Эта животная жажда жить во что бы то ни стало роднит одержимого попа с убийцей из рассказа «Охота жить».

Желание жить у героев Шукшина – не только оттого, что «не насмотрелся», «не нарадовался» окружающему миру. Глубинный смысл этого желания – понять сокровенный смысл жизни. Это хочет понять и сам автор – что же главное, основное не смог сделать в своей жизни даже самый честный человек-труженик, такой, как дядя Ермолай из одноименного рассказа.

«И дума моя о нем – простая: вечный был труженик, добрый, честный человек. Как, впрочем, все тут: дед мой, бабка. Простая дума. Только додумать я ее не умею, со всеми своими институтами и книжками. Например: что, был в этом, в их жизни, какой-то большой смысл? В том именно, как они ее прожили. Или – не было никакого смысла, а была работа, работа... Работали да детей рожали. Видел же я потом других людей... Вовсе не лодырей, нет, но... свою жизнь они понимают иначе. Да сам я ее понимаю теперь иначе! Но только когда смотрю на эти холмики, я не знаю: кто из нас прав, кто умнее? Не так – не кто умнее, а – кто ближе к Истине. И уж совсем мучительно – до отчаяния и злости – не могу понять: а в чем Истина-то? Ведь это я только так – грамоты ради и слегка из трусости – величаю ее с заглавной буквы, а не знаю – что она? Перед кем-то хочется снять шляпу, но перед кем? Люблю этих, под холмиками. Уважаю. И жалко мне их».

Желание бытия велит и автору, и персонажам снять шапку перед «Кем-то». Неслучайно Шукшин говорит об Истине с большой буквы. «В чем Истина-то?» – Но это не вопрошание Пилата, который видит пред собой Путь, и Истину и Жизнь – и тем не менее обрекает Христа на распятие. У Шукшина и его героев – это искреннее вопрошание Экклезиаста.

Шукшинские «чудики»

Шукшин вовсе не возвеличивал, не идеализировал, не ставил в пример в качестве образцов нравственных совершенств своих «чудиков». Вообще, для рассмотрения феномена «чудиков» в современной русской литературе, от Шукшина до миниатюр в исполнении земляка Шукшина, ныне покойного М. Евдокимова, необходимо обратиться к искусству века XIX: к творчеству И.Н. Крамского и Ф.М. Достоевского.



Ф.М. Достоевский в романе «Братья Карамазовы» дает очень любопытную характеристику картине Крамского «Созерцатель»:

«Изображен лес зимой, и в лесу, на дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках, стоит один-одинешенек, в глубочайшем уединении, забредший мужичонка, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то ‟созерцает”. Если б его толкнуть, он вздрогнул бы и посмотрел на вас, точно проснувшись, но ничего не понимая. Правда, сейчас бы и очнулся, а спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то, наверно бы, ничего не припомнил, но зато, наверно бы, затаил в себе то впечатление, под которым находился во время своего созерцания. Впечатления же эти ему дороги, и он, наверно, их копит, неприметно и даже не сознавая, – для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе. Созерцателей в народе довольно».



Еще более важным нам кажется комментарий И.Н. Крамского к картине «Полесовщик» в письме к П.М. Третьякову:

«Мой этюд в простреленной шапке, по замыслу, должен был изображать один из тех типов (они есть в русском народе), которые много из социального и политического строя народной жизни понимают своим умом и у которых глубоко засело неудовольствие, граничащее с ненавистью. Из таких людей в трудные минуты набирают свои шайки Стеньки Разины, Пугачевы, а в обыкновенное время они действуют в одиночку, где и как придется: но никогда не мирятся».

Двигатель героя Крамского и многих героев Шукшина один – «неудовольствие, граничащее с ненавистью». Сходство эпох – отмена крепостного права, разрушение быта русской общины в середине XIX века, утрата веры частью крестьянства, вслед за интеллигенцией. Именно так объясняет и Шукшин героя рассказа «Срезал»:

«Человек при дележе социальных богатств решил, что он обойден, и принялся мстить...».

"Подлинная трагедия героев Шукшина – отсутствие внутренней мотивации, обусловленной верой"

Вот подлинная духовная трагедия героев Шукшина – отсутствие внутренней мотивации, обусловленной верой. Герой может поехать за тридевять земель рассказать больной племяннице сказку, а может ни с того ни с сего «свалить» церковь. Без веры, без Истины человек не только иссыхает, тоскует, надрывается – он становится уязвим для сил зла. Не могут бесы без участия Ивана-дурака проникнуть в монастырь. И ради никчемной справки, а точнее, ради прописки с «интеллигентными» соседями в уютной столичной библиотеке Иван сдает и попирает главную народную святыню – Церковь.

Валентин Распутин так скажет об этом:

«Его чудики, добивающиеся души и воли, жили в раздвоенности. Власть говорила окостенелым языком, мужик слушал вполуха, старался жить сам по себе, на лжи настаивали устало, правда звучала скорбно. Это калечило людей, приводило к нелепому, а порой злому противостоянию. Не было крепости в душе – и потеряло могучую силу государство. Шукшин со слезами говорил о России и точно по отвесной стене полз, чтобы взобраться и увидеть, что там, по ту сторону».

Мятущиеся «чудики» вовсе не так безобидны, как кажется на первый, невнимательный взгляд. И, прежде всего, для себя самих и своей семьи: в ссоре с женой за субботнюю баню Алеша готов едва ли не на самоубийство. Неслучайно баня бывает в субботний вечер, накануне воскресенья: это время церковной молитвы – Всенощного бдения. Для Алеши баня и есть, кажется, своего рода церковь, омовение и тела и души. Но плохо омывается душа в воспоминаниях о блудном грехе с мошенницей Алей. Ему невдомек, что этот нераскаянный блуд с юности иссушил его душу, исказил жизнь. Блудные воспоминания об Але – истинное наполнение банного действия. В реальной жизни Алеша не любил свою первую, умершую жену, не любит и вторую, родившую ему пятерых детей. Детей он не рождает, а «мастерит», чудо рождения новой жизни низводит до обидного физиологизма. Хотя детей он любит, но так, что никто не знает об этой любви:

«Алеша любил детей, но никто бы никогда так не подумал, что он любит детей: он не показывал. Иногда он подолгу внимательно смотрел на какого-нибудь, и у него в груди ныло от любви и восторга. Он все изумлялся природе: из чего получился человек?! Ведь ни из чего, из малой какой-то малости».

Духовно Алеша отчужден от детей. Он не находит, о чем перемолвиться с сыном-подростком. Он жалеет лишь о том, что не передал сыну любви к бане...

Прошедшие коллективизацию, голод, страшную войну воины и работяги являют свою беспомощность и беззащитность. Не это ли ощущение беззащитности вызывает у Шукшина тягу к сильному герою, народному защитнику Стеньке Разину? Это почти маниакальное одержание образом Степана Разина отмечают почти все исследователи творчества Шукшина. В.И. Белов свидетельствовал: «Разин всецело владел Макарычем» – и не понимал, что может так притягивать Шукшина к Разину.

Разин – от героизации к прозрению

В самом деле, почему Шукшин, увлеченный образом Разина, сформировавшимся в его воображении, пытался и себя, и окружающих убедить, что в народной памяти Разин жив как образ положительный, едва ли не прекрасный? Ведь так называемые «народные» песни «Из-за острова на стрежень», «Есть на волге утес» – новоделы конца мятежного XIX века, вышедшие из-под пера либералов и демократов-нигилистов. Именно с этими гимнами творился и Октябрьский переворот, и разрушение храмов, и последующее разрушение деревни. Даже встреча с настоящим хранителем народной правды не смогла переубедить Шукшина:

«Мне вспомнилась одна встреча на Дону. Увидел я на пристани в Старочеркасске белобородого старца, и захотелось мне узнать: как он думает про Степана? Спросил. ‟А чего ты про него вспомнил? Разбойник он... Лихой человек. И вспоминать-то его не надо”. Так сказал старик. Я оторопел: чтобы на Дону и так... Но потом, когда спокойно подумал, понял. Работала на Руси и другая сила – и сколько лет работала! – Церковь. Она, расторопная, прокляла Разина еще живого и проклинала еще 250 лет ежегодно, в Великий пост. Это огромная работа. И она-то, эта действительно огромная работа, прямиком наводит на мысль: как же крепка благодарная память народа, что даже такие мощные удары не смогли пошатнуть ее, не внесли и смятения в душу народную – и образ Степана Тимофеевича живет в ней — родной и понятный. Что ж, что старичок не хочет вспоминать? Значит, уж очень усердно бился лбом в поклонах – память отшибло».

"Встретившись с реальной народной памятью, Шукшин не смог ее осмыслить и принять"

Итак, даже встретившись с реальной народной памятью, Шукшин не смог ее осмыслить и принять, ему показалось проще обвинить Церковь. Но сведения о проклятии Разина Церковью были почерпнуты, видимо, из советских идеологизированных источников: на самом деле анафему в храмах Разину возглашали в течение менее чем 40 лет – да и то в годы Пугачевского бунта. С 1804 года в храмах Разина никто не проклинал.

Остается вопрос: насколько Шукшин был искренен, когда в многочисленных интервью, просьбах к руководителям киностудий, властям предержащим о разрешении на постановку фильма трактовал образ Разина как-то подозрительно заученно, словно скороговоркой, и достаточно банально. Самое главное – почему Шукшин в этих документах настойчиво отстаивал право показать своего героя жестоким? Почему требовал разрешить ему снять кровавые сцены насилия Разина? Для того, кто хоть сколько-нибудь знаком с творчеством Шукшина, это загадка. В художественном мире Шукшина жестокость и носители жестокости – всегда отвратительны.

Ответ на эти вопросы, как кажется, дает фильм-загадка «Странные люди» (1969). Этот фильм – свидетельство того, что духовный мир Шукшина необычайно сложен, динамичен, и общий вектор его духовного развития направлен к обретению веры. Почему-то очень легко Шукшин согласился с тем, что этот фильм – творческая неудача. Только потому, что он шел в пустых залах? Но, как бы мы сказали в наши дни, даже состав исполнителей главных ролей в фильме был «звездный»: Евгений Евстигнеев, Евгений Лебедев, Всеволод Санаев, Лидия Федосеева, Пантелеймон Крымов, а также будущие знаменитости: Елена Санаева, Сергей Никоненко. По нашему мнению, этот фильм-притча – самое современное, самое злободневное произведение Шукшина. Остается загадкой, как этот фильм, особенно киноновелла «Думы», был пропущен советской цензурой?

О фильме мало даже критических материалов. Очень скупо представлены и воспоминания о работе над этим фильмом занятых в нем артистов. Однако тем более значимы воспоминания оператора этого фильма Валерия Гинзбурга. Валерий Аркадьевич вспоминал, что Шукшин уже во время съемок самым основательным образом переработал сценарий последней части фильма: «Думы», превратились в «поразительную по силе философскую историю». Кроме того, оператор фильма осторожно намекает на то, что фильм трудно проходил приемку, и, видимо, поэтому из фильма многое пришло «вырезать»:

«Причиной было то обстоятельство, что когда фильм был закончен, нашлось много ‟доброжелателей” и среди коллег, и среди принимающей редактуры, приложивших большое старание к тому, чтобы многие мысли автора были сглажены и приглажены».

Поскольку эти воспоминания относятся к 1979 году, вряд ли Валерий Гинзбург мог написать более откровенно, особенно учитывая то, что он был родным братом в то время недавно умершего при странных обстоятельствах в Париже Александра Галича. О многом заставляют задуматься и заключительные слова в данных мемуарах Валерия Аркадьевича:

«Перечитал написанное и понял, что не сказал и десятой доли того, что помню, что знаю, что хотел рассказать». (Выделено нами – С.Ф.)

Не менее значимыми нам кажутся воспоминания Людмилы Кориной, работавшей в съемочной группе фильма «Странные люди», о том, что во время работы над этим фильмом Василий Макарович не расставался со Священным Писанием:

« в первый день приезда в деревню Лубенкино Владимирской области, я поздравила его и подарила Евангелие (обложка голубая, книжка размером в ладошку, умещается во внутреннем кармане). Когда я посетила его в больнице во Владимире, на мой вопрос, читает ли он Евангелие, ответил: ‟Оно всегда со мной”.

К его 40-летию выслала по почте, получив уведомление, Библию в черном переплёте, издания Московской Патриархии, где я сотрудничала переводчиком. Библию я ему подписала».

Внешняя канва киноновеллы отчасти строится по мотивам рассказов «Думы» и «Стенька Разин», но именно отчасти: киноновелла значительно сложнее рассказов и несет новые смыслы. Повествование вроде бы предельно просто, как и круг обозначенных тем. По-советски положительный председатель колхоза Матвей Рязанцев, подводя итоги жизни, видит, что в его в жизни, кажется, не случилось главного – любви. Параллельно разворачивается история деревенского самородка, резчика скульптур, «кукол», как говорят земляки, – тридцатилетнего неженатого Николая. Несколько раз в фильме подчеркивается, что дом, построенный отцом Николая, заваливается, но Николай, явно мастер на все руки, равнодушен к этому, он не внимает и горестным просьбам матери взяться за ум и починить разваливающийся дом. Вдохновляемый совершенно чуждым для деревни человеком – интеллигентом Вениамином Захаровичем, – Николай пытается вырезать из дерева Степана Разина, но, разочарованный несоответствием своего творения тому образу, который существовал в его душе, подобно бажовскому Даниле Мастеру, разбившему вазу, сжигает свою скульптуру.

Казалось бы, фабула фильма развивается по знакомым шаблонам советского искусства, но странным образом в новеллу-притчу вплетается второй план – религиозно-мистический. В фильме отчетливо звучат гоголевские мотивы «Вечеров на хуторе близ Диканьки»: в советской деревеньке правит бал мертвенный мир демонических сил. «Блажная», глубоко дисгармоничная песня, лейтмотивом звучащая в фильме и лишающая жителей покоя, показывает, что колхозная деревенская гармония обманчива. Неслучайно гармониста Петьку именуют в фильме «чертом блажным» и «баламутом чертовым».

Новая странность: в деревеньке вроде бы действующая, исправная церковь с крестами на куполах, но за кадром не колокольный звон, а мелодия кремлевских курантов, которая на фоне крестов звучит, на наш взгляд, зловеще. В русской деревне восторжествовали лжецерковь и лжерелигия.

"В русской деревне восторжествовали лжецерковь и лжерелигия"

Диссонанс все более и более нагнетается: в фильме появляются сюжеты, которых не было в рассказах. Трудно понять, что это: сон, явь или думы Матвея, – когда на лужайке мирный хоровод: традиционная балалайка, баян, народный танец. Казалось бы, вот она, духовная гармония новой деревни. Сам Матвей, кажется, наконец умиротворен, он даже пристраивается к хороводу, и самая красивая девушка с длинной косой танцует с ним. Перед нами как будто примирение через народное самодеятельное искусство отцов и детей, старости и юности, традиции и современности... Но идиллия резко взрывается неистовым рок-н-роллом, отвратительным бренчанием гитар, безумными завываниями и истерическими криками молодежи, при этом хоровод в русских национальных одеждах начинает ломаться в неистовом танце, а красавица-партнерша Матвея уже пускает табачный дым изо рта. Парни с гитарами бренчат, сидя на ветвях берез. Матвей в ужасе. Он с омерзением пытается стаскивать с деревьев одержимых, ему никто не сопротивляется, более того, они его не видят. Самородок-художник Колька – в общем хороводе беснующихся. Испуганный Матвей вопрошает: ты-то куда? Но обезумевший Николай не своим голосом кричит: «Надо девочек!» В ужасе старый председатель пинает парня, но тот словно не замечает удара, он захвачен общей вакханалией.



У Сергия Нилуса, произведения которого в самиздатовской версии, по свидетельству А.Д. Заболоцкого, читал Шукшин, есть очень важный для понимания этого фрагмента фильма эпизод:

«Однажды ямщик Казакин работал один около своей угольной ямы и внезапно, среди бела дня, увидел множество бесов в образе людей обоего пола. Бесы в странных одеждах и в колпаках сидели на высоких деревьях, играли на каких-то невиданных музыкальных инструментах и припевали: – Наши годы! Наша воля! Они и еще что-то пели, но Казакин с испугу не мог вслушаться. Казакин стал креститься и молиться, но видение не исчезало. Страшно испуганный Казакин бросился бежать домой. Дорога к дому шла по берегу реки, а на берегу росли большие развесистые березы. И на всех березах этих во множестве сидели бесы, играли на инструментах и с торжеством бесчинно припевали: – Наши годы – наша воля! Наши годы – наша воля!..»

А Матвей снова наедине со своими думами и сомнениями. С вопросом: куда же «пританцует» деревня? – он идет к вдохновителю Кольки – деревенскому интеллигенту Вениамину Захаровичу. Но напрасно ждет серьезного разговора Матвей. Захарыч отвечает, что человек себя всегда прокормит, но ведь главное: надо еще «песню спеть», «черта с рогами выдумать»... Старый председатель видит: интеллигенция тоже пленена злым неведением. Мало того, что интеллигенция сама бесплодна (у Захарыча ни семьи, ни детей), – она снова толкает народ к гибели. Вениамин Захарович на досуге читает лекции мужикам о Стеньке Разине:

«Бывало, как развернется, как глянет исподлобья... травы никли... Но справедливый был».

Советская мифология, обожествлявшая коммунистических «вождей», столь знакомая жившим в те времена людям, льется из уст Захарыча в адрес Степана Разина. Важная деталь: вождь Степан насильно кормит куском конины голодного воина-казака. Причем Стенька даже обнажает саблю, чтобы заставить воина съесть мясо. Конина для русского человека – нечистая еда, а благом и добром считается поделиться куском хлеба. Даже в советской мифологии вожди принимали от народа хлеб. Безусловно, это архетип библейского происхождения: еще ветхозаветный Авраам приносил хлеб в дар Мелхиседеку, царю Салима. Пятью х лебами насытил Господь пять тысяч последовавших за ним. Наконец, Сам Христос именовал себя «Хлебом, сшедшим с небес». «Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин. 6, 35).



Симптоматично, что интеллигент Вениамин Захарович не брезгует блатной лексикой: казаки Разина «раз попали они так, что в войске жрать было нечего», казак от голода «дошел». Для Шукшина это не оговорка. В «Калине Красной» (за это Шукшин получил порцию ненависти «воров») Шукшин, один из первых среди художников советского периода, показал ложь блатной романтики и вскрыл ее подлинно инфернальную сущность, что подтверждается и гибелью Егора Прокудина. В киноновелле Шукшин явно проводит эту мысль: именно заблудившаяся интеллигенция подвигает народ чтить разбойников, но блатной жаргон – деталь, которая обнажает истину: за внешне величавым Степаном скрывается Губошлеп – обычный блатной «пахан», а лекция «гуманитария на пенсии» Вениамина Захаровича низводится до уровня лагерной байки. Поразительна и убедительна игра актера Пантелеймона Крымова. По убедительности сыгранного образа, на наш взгляд, он превзошел даже героя Романа Карцева в фильме «Собачье сердце».



Далее в фильме тема разбоя и бунта развивается до своего предела – цареубийства. Захарыч, указывая на скульптуру Разина, вырезанную Колькой, выражает недоумение тем, что Степан изображен связанным. И на объяснение Кольки, что это он изобразил Степана, пойманного и связанного перед казнью, вдруг утверждает: это не Разина казнили, это «он казнил Романовых». Тем самым и будущий вождь революции предстает перед нами как последователь и продолжатель разбоя на Русской земле. А изваяние Кольки – это не изображение исторического Разина, это, нам кажется, явный отсыл к Прометею-Люциферу.

Однако с этого места сюжет фильма «Странные люди» кардинально перестает совпадать с сюжетом рассказа «Стенька Разин». Оператор фильма Валерий Гинзбург так говорит о том, что подтолкнуло Шукшина переписать сценарий фильма:

«Однажды, в свободный от съемок день, мы с Василием Макаровичем гуляли по Владимиру и зашли в магазин грампластинок. Продавался большой комплект с записями Шаляпина. Шукшин тут же его купил. В гостинице мы раздобыли проигрыватель, и Шукшин, забрав его, ушел к себе в номер. Вскоре у меня раздался телефонный звонок, Василий Макарович очень торопливым, взволнованным голосом попросил спуститься к нему. Я никогда не видел такого Шукшина. Чем-то взбудораженный, он резко расхаживал по комнате, покрасневшие глаза и постоянно вздрагивающие скулы выдавали его волнение. ‟Послушай!” – сказал он совершенно изменившимся голосом и включил проигрыватель. Зазвучала песня в исполнении Федора Ивановича Шаляпина – ‟Жили двенадцать разбойников, жил атаман Кудеяр, много разбойники пролили крови честных христиан!..” Шукшин сидел совершенно потрясенный. Он весь был во власти песни. После того как пластинка кончилась, Василий Макарович снова нервно заходил по комнате. Я не помню сейчас точных слов, которые он буквально выкрикивал, но смысл был таков: ‟Вот, это настоящее искусство!.. Хоть бы раз приблизиться к подобному!..” – и дальше в том же духе. Разговоры в тот момент были бессмысленны, и я ушел к себе в номер.

Ночью снова раздался звонок – Шукшин попросил разрешения прийти и поговорить. Сначала он долго и сбивчиво убеждал меня, что мы делаем не то и не так. Потом, достав из кармана очередную ученическую тетрадь, начал читать заново написанную вторую часть заключительной новеллы».

Позволим себе напомнить читателям слова «Легенды...» в исполнении Федора Ивановича Шаляпина:

Господу Богу помолимся,
Древнюю быль возвестим!
Так в Соловках нам рассказывал
Инок святой, Питирим.

Жило двенадцать разбойников,
Жил Кудеяр-атаман.
Много разбойники пролили
Крови честных христиан.

Много богатства награбили,
Жили в дремучем лесу.
Вождь Кудеяр из-под Киева
Выкрал девицу красу.

Днем с полюбовницей тешился,
Ночью набеги творил.
Вдруг у разбойника лютого
Совесть Господь пробудил.

Бросил своих он товарищей,
Бросил набеги творить.
Сам Кудеяр в монастырь пошел
Богу и людям служить.

Господу Богу помолимся,
Будем Ему мы служить.
За Кудеяра-разбойника
Будем мы Бога молить.

Быть может, именно это художественное произведение заставило Шукшина всерьез задуматься о подлинном историческом и духовном облике разбойника Стеньки Разина? То, что не могли донести до Василия Макаровича в дружеских беседах Василий Белов, старик-казак из Старочеркасска, наконец вдруг предстало перед Шукшиным как действительно народная правда об отношении простых русских людей к разбою и бунту. Именно эти выводы возникают у вдумчивого зрителя фильма «Странные люди». «Легенда о двенадцати разбойниках» вводится режиссером в художественную канву картины, именно эта народная баллада пробуждает в Кольке желание сжечь свое изваяние Разина.

Во время пения слов: «Вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил» мастер бросает скульптуру в огонь. Сказаны (спеты) истинные слова: Разин – лютый разбойник. Но нераскаянный. Помочь ему – значит сокрушить его славу. И сокрушить ложное искусство. Дорого стоят слова Кольки, обращенные к Вениамину Захаровичу: «Плохо это, Захарыч, оказывается, не могу...»



Следующие затем кадры комбинированных съемок резко высвечивают языками пламени, словно вырисовывают, на горящей скульптуре Стеньки Разина крылья и рога Люцифера. Связанный Разин – это даже не Прометей, на обуглившейся скульптуре Разина языки пламени высвечивает лик Люцифера...

"На обуглившейся скульптуре Разина языки пламени высвечивает лик Люцифера..."

Инфернальная суть Разина, кажется, ясна для Кольки, баллада о разбойнике Кудеяре разбудила его от сна прелести: на заключительных словах баллады – «за Кудеяра-разбойника будем мы Бога молить» – лицо Николая наконец проясняется. Просветляется и лицо мысленно пережившего свои похороны старого председателя Матвея Рязанцева. Ибо на рассвете, когда смолкает баллада о двенадцати разбойниках, над деревней наконец раздается настоящий, церковный праздничный колокольный звон...



Религиозный реализм

Вряд ли герои Шукшина в прямом смысле слова «положительные». И в то же время, без сомнения, автор любил своих героев. Хотя Шукшин честно показывает самые их неприглядные черты, но крайне редко в его творчестве бывает так, что отрицательные персонажи совсем не заслуживают жалости и сочувствия. Жалко и Тимофея Худякова из рассказа «Билетик на второй сеанс», и старика Баева из «Беседы при ясной луне». Лишь перед немотивированной жестокостью и бесчеловечностью отступает автор. Отец и сын из «Обиды», прокурор из рассказа «Мой зять украл машину дров», «горилла» из «Бори» лишены не авторского сочувствия, они лишены понимания: своей немотивированной ненависти, в крайнем проявлении бесчеловечности, они как бы становятся за черту уразумения их поступков. Но Шукшин как автор все же силятся понять и их. Веня Зяблицкий желает напугать прокурора не в качестве мести, он хочет увидеть в нем человеческие черты, хотя бы страх, и, увидев этот страх, как бы успокаивается. В документальном рассказе «Кляуза» автор-повествователь тщетно пытается вспомнить лицо вахтерши. Эта невозможность вспомнить человеческое лицо героини на протяжении рассказа приводит героя к печальному вопросу: «Что с нами происходит?» Страшно не только то, что обидчица-вахтерша «потеряла лицо». Страшно и то, что обиженный автор-повествователь не смог рассмотреть в ней этого человеческого лица. В этом подлинная сюжетная коллизия рассказа.



В идеальном измерении человеческое лицо – это тоже лик, образ Божий в человеке. И тайна притягательной силы творчества Шукшина заключается в том, что он стремится проявлять этот лик в своих героях. Образ Божий, порой скрыто, неотчетливо, но явлен в «чудиках», несмотря на их греховное помрачение. Герои Шукшина часто идут против своей выгоды, при этом в их поступках не прослеживается и выгоды для «общественного блага», тем не менее их поступки, порой нелепые, возвышают их, отрывают от земли, от мира дольнего. Это делает героев Шукшина, что уже отмечалось, сродни героям Достоевского. Подпольный человек Достоевского также иррационален. Никто не сможет назвать подпольного человека «положительным героем», но именно этот герой (а не Болконские и Левины) развенчал ложь и бесперспективность материалистической позитивистской концепции человека. Как подпольный человек, так и герои Шукшина не желают становиться винтиками и колесиками, хотя бы и в самом совершенном механизме человеческого счастья.

Православное богословие говорит нам о вечности и неизгладимости образа Божия в каждом человеке. Подобие Божие человек может и потерять, да так, что даже уподобится «скотам несмысленным». Но даже в самой ужасающей действительности, разорении, голоде, заточении вдруг в самом маленьком человеке начинает блистать этот Божественный свет. Именно поэтому даже самый бездумный, глупый, иррациональный поступок героя Шукшина являет в нем блик Истины, да так, что и нас самих это заставляет вспомнить о нашем человеческом достоинстве.



Способность видеть в каждом человеке за обезображенным грехом естеством образ Божий есть свидетельство истинной просвещенности Светом Христовой истины. «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло» (Мф. 6 , 22). Старцы, которые принимали и принимают в монастырях многочисленных посетителей, вопреки распространенному даже среди верующих мнению, обращают свое внимание не ко греху, не к страстям, которые временны и случайны, но к вечному Образу Божию в человеке.

Именно это – Образ Божий – открывает в своих героях и Шукшин, пусть и не называя по имени, пусть и сам до конца не осознавая то, что он показал и открыл.

И именно этим так притягательно для нас его творчество: его герои нам родны и дороги. И это непрестанное прозрение в человеке Божественного образа делает Шукшина представителем религиозного реализма в русском искусстве – того реализма, который Достоевский называл «реализмом в высшем смысле».

Протоиерей Сергий Фисун

2 октября 2019 г.

Пять святынь Храма Христа Спасителя, о которых мало кто знает

Перед Храмом Христа Спасителя выстраиваются длинные очереди паломников, когда в Москву привозят значимые святыни — Пояс Пресвятой Богородицы, Дары Волхвов, мощи святителя Спиридона Тримифунтского и другие. Между тем, в кафедральном соборе Москвы постоянно пребывают настоящие церковные сокровища, которые такого интереса не вызывают. Наш материал — о святынях Храма Христа Спасителя.

1. Частица Ризы Господней

«Один из вариантов предания гласит, что это хитон Спасителя, полученный по жребию одним из воинов, присутствовавших при Распятии, другой — что это верхняя одежда, плащ (гимантий), — комментирует ключарь Храма Христа Спасителя протоиерей Михаил Рязанцев. — Дело в том, что хитон просто нельзя было бы позже разделить на части: он бы распустился, так как был вязаным».

Долгое время Риза Господня хранилась в Патриаршем соборе Светицховели в древней столице Грузии — Мцхете. В 1617 году Грузию захватил персидский шах Аббас II. Солдаты разорили собор, а Ризу Господню отдали шаху. В 1625 году шах, по настоянию русского посла, прислал Ризу в дар царю Михаилу Федоровичу Романову. Патриарх Московский Филарет (Романов) собрал достоверные сведения о Ризе Господней, и после этого она была торжественно положена в Успенском соборе Московского Кремля. В честь этого события установили ежегодный праздник Положения Ризы Господней в Москве, 10 июля по старому стилю (23 июля — по новому). Только в этот день частицу Ризы Господней выносили для поклонения верующим и носили по домам, чтобы к ней могли прикоснуться немощные и болящие. На праздник в Москву съезжалось множество народа.

После революции частицу Ризы Господней перенесли в Крестовоздвиженский монастырь, а после его закрытия конфисковали и вернули в Кремль, теперь уже в поместив в фонды Музеев Московского Кремля.

19 августа 2000 года, в день великого освящения Храма Христа Спасителя по благословению Святейшего Патриарха Алексия II и с разрешения дирекции музеев святыню обнесли вокруг храма, и весь день она пребывала в Храме Христа Спасителя, после чего была возвращена в Кремль.

В 2008 году частица Ризы Господней была окончательно передана в Храм Христа Спасителя.

Частица Ризы Господней хранится в алтаре и выносится в храм во время всенощного бдения в последнюю субботу месяца и после Божественной литургии в последнее воскресенье месяца (Расписание богослужений на сайте Храма Христа Спасителя).

2. Гвоздь от Креста Господня

Гвоздь от Креста Господня также был передан в Храм Христа Спасителя в 2008 году.

Он хранится в алтаре в отдельном ковчежце и вместе с Ризой Господней выносится на богослужения только в дни Великого поста.

3. Частица Ризы Божией Матери

Частицу Ризы Божией Матери привез на Русь Дионисий Суздальский в XIV веке из Константинополя. Вместе с другими святынями она находилась в так называемом «ковчеге Дионисия», который был значимой реликвией московских великих князей.

После октябрьского переворота 1917 года частица Ризы Богородицы попала в Музеи Московского Кремля. В 2008 году по просьбе покойного Патриарха Алексия II была передана Русской Православной Церкви вместе с другими святынями, которые также хранились в кремлевских музеях.

Частица Ризы Пресвятой Богородицы некоторое время находилась в Храме Христа Спасителя и была доступна для поклонения. Но, поскольку верующие не проявляли к ней большого интереса, было принято решение на время убрать святыню в алтарь и выносить ее в некоторые богородичные праздники, например, в Праздник Ризоположения во Влахернах, на Покров Пресвятой Богородицы, в Субботу акафиста Великим постом и в другие праздники.

Паломнические группы, которые желают отслужить молебен перед частицей Ризы Господней, Гвоздем от Креста Господня и частицей Ризы Божией Матери и приложиться к этим святыням, могут заранее, не позднее, чем за неделю, написать письмо на имя ключаря Храма Христа Спасителя протоиерея Михаила Рязанцева на адрес Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра., чтобы святыню приготовили и вынесли в определенный час (в теме письма указать «Молебен перед Ризой»).

4. Глава святителя Иоанна Златоуста

Главу святителя привезли на Русь из афонского монастыря Ватопед при царе Алексии Михайловиче. На Святую Гору вернуть святыню царь не захотел и взамен нее выслал в Ватопед приличную сумму денег. Афониты неоднократно пытались вернуть главу, но каждый раз им вместо этого жаловали большую сумму денег.

Глава святителя Иоанна Златоуста находится вместе с некоторыми другими святынями в большом общем мощевике слева от главного алтаря Храма Христа Спасителя.

Доступ к мощевику открыт ежедневно и прекращается только во время богослужений (даже на субботней всенощной его открывают практически сразу после чтения Евангелия).

5. Мощи святителя Филарета Московского

Митрополит Филарет (Дроздов) был канонизирован Церковью в 1994 году. Его мощи находились под спудом в Духовской церкви Троице-Сергиевой лавры, а в 2004 году по благословению Святейшего Патриарха Алексия II их передали в Храм Христа Спасителя, поскольку святитель участвовал в разработке проекта будущего кафедрального собора Москвы.

Рака с мощами святителя Филарета Московского стоит справа от алтаря верхнего храма. Приложиться к ней можно ежедневно, доступ прекращается только во время богослужений, как и к главе святителя Иоанна Златоуста. В праздник святителя, 2 декабря, стеклянную крышку раки открывают, и у верующих есть возможность приложиться непосредственно к мощам.

Протоиерей Андрей Ткачев: «Работа и молитва»

«У меня работа отнимает всё время и все силы. Когда мне молиться? Кручусь, кручусь целыми днями. Только и выспаться, что в воскресенье».

Я слышал такие речи. Вы, вероятно, тоже. И нужно согласиться с тем, что множество наших людей придавлены суетой и зарабатыванием денег. Им вроде бы действительно некогда молиться. Святое дело – участие в службах, служение Богу – по необходимости пренебрегается и чахнет. Вслед за этим вся жизнь перекашивается и движется не прямо, а боком. Очевидно, нужно искать выход, и он возможен в виде соединения работы с молитвой.

Воскресную Литургию, конечно, ничто не заменит. Но повседневные дела вполне могут быть смешаны с молитвой и растворены ею. Сам труд может быть аналогом молитвы и делом святым. Вы видели (по фильмам, а может, и в жизни), как поплевывают на руки, приступая к труду, люди. Это поплевывание имеет ритуальный характер. Когда-то все христиане мыли руки перед вступлением в церковь. Руки на молитве когда-то воздевали все, и эти руки должны быть чистыми. У католиков до сих пор в каждом храме при входе есть специальные сосуды с водой, куда богомольцы окунают пальцы, заходя в храм. У нас сейчас только священники моют руки перед службой. Только они и воздевают руки перед Богом сегодня в Православии. Но вот такое традиционное поплевывание на руки перед тем, как взяться за лопату или топор, – это переиначенное мытье рук перед святым делом. Потому что труд – это аналог молитвы. Кстати, и на пальцы перед крестным знамением наши предки дули или символически плевали, что тоже есть измененная форма омовения. Трудиться так же свято, как и разговаривать с Богом. Можно учиться соединять то и другое.

Есть труды, которые при самом совершении молиться не возбраняют. Это всякий механический труд вроде косьбы, чистки картофеля, вскапывания грядок или другого монотонного дела, которое совершается автоматически и ум при этом относительно свободен. Любая краткая молитва – «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», «Богородице Дево», «Боже, очисти меня, грешного» или иная – уместна при этом и трудиться не мешает. Руки делают, а ум молится.

Именно для того, чтобы молящийся был избавлен от необходимости открывать молитвенник, читать слова из книги, тексты многих молитв стоит заучивать наизусть. Отрывки Евангелия, псалмы Давидовы должны становиться нашей собственностью, принадлежностью нашей памяти, а не только содержанием читаемых книг. Тогда можно будет усладить или укрепить душу молитвой и в очереди, и при поездке в транспорте, и при посещении спортзала. Многим известна на практике эта тайна молитвенного предстояния Богу при самых разных занятиях, по внешности не располагающих к молитве.

Мне бы хотелось садиться в транспорт, за рулем которого сидит тайно молящийся водитель. Ум его будет полезно занят, и ему не придется включать «Шансон» или «Радио Дачу», издеваясь над ушами пассажиров. При этом и вести машину он должен будет внимательнее, поскольку имя Божие, находясь в памяти человека, делает человека ответственнее и собраннее. Хотелось бы, чтобы и мастер станции техобслуживания, бортируя колесо моей машины или возясь в ее моторе, не матерно ругался и не просто свистел под нос, а время от времени в уме призывал Бога в помощь. Хотелось бы мне, заходя в кафе или ресторан, надеяться, что повар, готовящий мое блюдо, не перемигивается с официанткой и не рассказывает анекдот, а помнит Бога посреди работы и молится Ему.

Вы можете счесть это мечтой и фантазией, а я вам скажу, что это не то и не другое. Это вполне возможная реальность. Ее отсутствие в нашей жизни или (скажем так) очень редкое присутствие зависит только от малого числа богомольцев, стремящихся служить Богу на своем малом месте. Это дело зависит только от нашей воли, поскольку никто не властен над тем, о чем мы думаем, исполняя свои прямые служебные обязанности.

У тебя нет времени или сил пойти на всенощную. Согласен. Но прочесть по памяти «Помилуй мя, Боже» посреди ежедневных трудов у тебя всегда есть и время, и силы. Дело только за желанием. Вот это желание и нужно возбуждать в душах человеческих, напоминая и уча, что призыванию Бога в молитве и словесному служению Ему, по сути, ничто, кроме рассеянности и маловерности, не мешает.

Отдельно нужно говорить о людях, занятых умственным трудом. Если штукатур посреди работы может умом молиться, то учитель, проверяющий тетради, нет. Его ум занят. Так же занят и ум диспетчера в аэропорту или системного администратора в фирме. Всем им, чей ум на работе загружен и без того, нужно молиться перед началом трудов. Это им нужно, подув на пальцы, перекреститься или, поплевав на руки, сесть за клавиатуру. Таких работ всё больше и больше.

Труд механизируется и автоматизируется, а человек превращается в приставку к сложным механизмам. Он и сам рискует со временем превратиться в робота или компьютер на радость футурологам и голливудским режиссерам. И для того, чтобы оставаться человеком, нужно молиться. Машина обгонит человека по производительности труда, машина не устанет и не уснет. Но она никогда не обратится к Богу с благодарностью или просьбой о помощи, а человек должен это делать. В этом его главное отличие как от машины, так и от бессловесного животного.

Наконец, есть те, кто работает не с кирпичом, не с глиной, не с файлами и гигабайтами, а с людьми. Чиновник, администратор, начальник, врач, судья, менеджер. Эти люди разговаривают, убеждают, ругаются, просят, настаивают, пишут протоколы и резолюции. Они проводят совещания, допрашивают (следователи), объясняют (учителя) и так далее. Этой многомиллионной армии ответственных работников можно напомнить о примере афонского старца Силуана. Тот, ежедневно имея общение с десятками рабочих в монастыре, имел за правило никогда не заговаривать с человеком, прежде чем кратко не помолится о нем. Формально это не трудно, но требует от человека настоящей веры и любви к людям. Вот директор школы вызывает к себе родителей ученика-хулигана, измучившего весь класс. Самое время, когда они уже в приемной, помолиться Богу, говоря: «Господи, помоги сказать правильные слова. Вразуми, как поступить. Дай мне твердость, если нужна твердость. Дай сострадания, дай разума».

Очевидно, слова могут быть самыми разными. Но сама молитва нужна. И так же доктор на приеме, говоря очередному посетителю: «Войдите!», может молиться о нем и о себе. Никто не мешает делать так же начальнику в приемный день. И бригадиру в отношении рабочих. И командиру о солдатах. Далее можно думать по аналогии. Кстати, военным о том, что «без молитвы ружья не заряжать», раньше всех нас Суворов сказал. Стоит только примериться к особенностям жизни крановщиков, дальнобойщиков, таксистов, продавцов, чтобы каждому найти свои слова, свое время и свой способ разумного служения Богу. И тогда молящегося посреди работы человека непременно потянет и в храм. Та малая молитва, творимая в миру, потянет человека в Дом Молитвы, в храм святой на Литургию. Человек, почувствовав силу молитвы и сладость ее, повлечется в то место, где всё ради молитвы создано и всё молитвой дышит.

Ведь кто как живет, тот так и молится. И если живем мы без молитвы в быту, то нас и в святое воскресенье душа в храм не зовет. Жажды нет. Крылья обрезаны. Кисло и скучно на душе.

Молиться надо всем. Это общий труд всех верующих душ. Молиться надо везде, то есть посреди трудов и на отдыхе. Молиться нужно по возможности всегда. Это нелегкий труд, но ожидаемые плоды его – это преображение повседневной жизни из тягостной и беспросветной в службу Богу. И это, конечно, внутреннее изменение человека. Его сердечный переход из состояния сына века сего в состояние сына Царствия.

Сын Царствия никогда не скажет: «Когда мне молиться? Я все время работаю». У него молитва и работа не разделены пропастью, но и то, и другое делается перед лицом Божиим, во славу Божию и силой Божией.

Протоиерей Андрей Ткачев

14 июня 2019 г.

Преподобный Варсонофий Оптинский: "внимание обращают только на внешний пост, совсем не понимая внутреннего"

Пост... как много в этом слове для русского человека "понятного", которое кажется таковым на первый взгляд. Божьи люди, монахи, святые оптинские старцы, например, постились, конечно не в пример нам. Пытались и они изложить суть поста для человека мирского. Один из них - святой Варсонофий Оптинский - приводил такой пример...

"Некоторые люди внимание обращают только на внешний пост, совсем не понимая внутреннего", говорит старец. Дальше он рассказывает, что в чем то подобный этим неким людям гражданин появляется скажем в компании. И начинает сам того не ведая осуждать кого либо... Ну а во время трапезы, когда на столе пища не постная (мясные блюда к примеру) этот человек настоятельным образом отказывается от нее. Хозяева поминая слова Иисуса Христа о том, что оскверняет человека отнюдь не то что попадает в уста, а выходит из уст (Мф. 15:11) начинают потчевать гостя, просят его откушать за компанию. "-Нет, я в посте, – заявляет он, совершенно не сознавая, что, осуждая ближнего, он уже нарушил и даже совсем уничтожил пост". Так заканчивает старец свою поучительную историю. (По книге "Путь ко спасению: опыт мудрости русских старцев и духовных наставников: Москва, 2018": стр. 188-189)

Вряд ли кого то конкретно преподобный Варсонофий Оптинский имел здесь ввиду. Но согласимся: такое происходит сплошь и рядом! Забываем мы о существе поста, которое заключается в том, чтобы очистить душу свою от грехов и страстей осуждения, гнева, гордыни и зла на ближних своих... Воздержание от скоромной пищи - это форма, которая несомненна хороша, правильна и тоже конечно же необходима в меру сил и здоровья! Но это не главное. Главное ведь не форма, а содержание. Содержание поста, как раз и заключается в воздержании от грехов своих, примирении с ближними, выполнение главной заповеди - любви к Богу и ближнему! А измерение поста количеством несъеденной пищи вряд ли допустимо...

Калужский митрополит рассказал, как вести себя в храме

Митрополит Калужский и Боровский Климент рассказал о том, как вести себя в храме, каким образом реагировать на замечания и какую одежду не стоит надевать. Об этом он рассказал в интервью «Вечерней Москве».  

На вопрос о прихожанах, которые перестают ходить в храм, услышав замечания в свой адрес, он говорит: «Кто живет стремлением к Источнику жизни, того не остановишь ни замечаниями, ни гонениями, такие люди всегда будут стремиться в храм, к Богу». «Человек, с верой пришедший в храм, чтобы помолиться Богу, в покаянии очистить свою душу и причаститься, даже если и услышит от кого-то замечание, все равно из храма не уйдет. Он отстоит службу, причастится и будет продолжать посещать дом Божий. И, конечно же, он постарается изучить правила поведения в храме, - поясняет владыка Климент. - Тот, кто сегодня приводит подобные аргументы, чтобы не ходить в храм, просто ищет себе оправдания. Чаще всего это свидетельствует об отсутствии желания посещать богослужения, исправить свою жизнь, отказаться от греха».

Если же резкие слова произносит настоятель, то воспринимать их нужно «за благо». «Таков его стиль вразумления», - поясняет митрополит.  В любом случае «главное — отношение человека к святыне, его стремление побывать на службе или приложиться к иконе, помолиться», - говорит он.

На вопрос, делает ли он сам замечания по правилам поведения в храме, владыка Климент отвечает, что это касается только священников, «а народу просто подсказываю».

Рассказывая о том, в какой одежде православным можно посещать храм, Климент уточняет, что  «одежда должна соответствовать месту, но не должна быть причиной удаления человека от Бога и препятствием для молитвы и участия в таинствах».

«Если человек собирается идти в храм, необходимо одеваться соответствующим образом. Если же возможность или желание посетить храм возникли спонтанно, то не будет греха в том, чтобы, например, женщине зайти не в юбке, а в брюках. Главное — отношение человека к святыне, его стремление побывать на службе или приложиться к иконе, помолиться», - говорит он. Лучше представить, что идешь на прием к начальнику. И одеваться соответственно.

«Да, Бог смотрит не на одежду, а на душу человека. В храм можно пойти и в простой одежде. Но давайте порассуждаем, что такое дресс-код. Это форма одежды, требуемая для участия в некоторых мероприятиях. Когда я был в Америке, то часто получал приглашения, в которых предписывалось: мужчины должны быть в такой-то одежде, обязательно в пиджаке, а женщины — в вечерних платьях. Почему же, если человек идет на важную встречу или в ресторан, он надевает костюм и галстук, а в храм, к Богу, отправляется в потертых джинсах или шортах?» - рассуждает Климент.

На вопрос, обязательно ли женщине покрывать голову платком, владыка говорит следующее: «Правило покрытия головы восходит также к апостолу Павлу, который говорил, что покрытая голова — знак смирения женщины». И добавляет, что к обуви, в которой прихожанин ходит в храм, нужно предъявлять такие же требования, как к одежде.

«Если девушки приходят в храм в открытых шлепанцах, из которых виднеются ярко накрашенные ногти, то нужны ли тут комментарии?.. Особый вопрос о туфлях на каблуках. Не каблуки являются проблемой, они не возвышают и не унижают человека перед Богом, но когда человек идет по храму в такой обуви, то шум раздается на весь храм и мешает молиться другим людям».

«Летом можно прийти в храм и без пиджака, в рубашке с короткими рукавами, а женщине — в легкой блузке. Можно ведь надеть и длинную юбку, но, скажем, с разрезом или кофту с длинными рукавами, но соблазнительно подчеркивающую фигуру. Вот это неприемлемо. Надо относиться к своему внешнему виду с рассуждением, памятуя о том, что может явиться соблазном для других верующих».

«Перстни, серьги и прочие украшения не стоит надевать специально для похода в храм. Если же они являются атрибутом повседневного гардероба и неотъемлемой составляющей внешнего вида, то их можно не снимать перед входом в храм. Однако акцентировать внимание на украшениях для посещения храма недопустимо. Тем более что тяга к украшениям принимает все более причудливые формы. Была даже мода на большие золотые кресты, которые носили напоказ поверх одежды. Крест — это символ христианства, использовать его как украшение для привлечения внимания нельзя», - поясняет Калужский митрополит.

«Встречаются и другие крайности — когда в одежде стилизуются под монахов и монахинь. Это происходит из-за неправильного понимания христианства. Христианство — это религия радости и торжества. Увы, большинство не понимает этого и не воспринимает ее должным образом».

«Чего совершенно точно не стоит делать, так это приходить на службу с накрашенными губами. Помада потом остается на иконах и иных святынях. Разумеется, женщинам лучше избегать одежды с декольте при посещении храма. Однако повторю: если заходить в храм вы не планировали, но решили посетить его неожиданно, то не будет греха зайти в храм в том, в чем вы одеты», - заявляет митрополит.

Рассказал владыка и то, о чем стоит думать, беря в храм детей. «При посещении храма с детьми не следует брать с собой игрушки, это неправильно. Они отвлекают внимание и мешают ребенку приобщаться к церковной культуре. Кроме того, необходимо всегда выключать телефон на время службы».

«Каждый человек, приходящий в храм Божий, должен помнить, что он приходит к Богу. Это — самое главное правило», - подытожил свои замечания митрополит Климент.

 

Толстой в воскресенье

1563137700.jpgБеседа с протоиереем Георгием Орехановым

В знаменитой Оптинской обители стартовал большой духовно-просветительский проект. В его основе - традиции монастыря XVIII-XIX веков, когда к старцам приходили не только за утешением, но и за смыслами, за ответами на самые волнующие современников вопросы. Теперь раз в полтора-два месяца по воскресеньям именитые ученые и богословы будут читать лекции о великих писателях и святых. Слушателями могут стать все желающие, в том числе и те, кто сейчас находится в поиске - себя и Бога. На первой встрече говорили о Льве Толстом, человеке, с судьбой которого история Оптиной переплетена особенно тесно. Открывал Оптинский лекторий один из самых авторитетных специалистов по классике, проректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктор исторических наук протоиерей Георгий Ореханов.

О том, мог ли Толстой что-то изменить в России, об интересе общества к его духовной трагедии, о равнодушии к вере и пессимистичном взгляде на возрождение подлинной культуры - беседа с отцом Георгием.

«Это не просто модный писатель»

- Отец Георгий, в Оптиной с успехом стартовал лекторий. Поздравляю вас с этим; знаю, что вы были одним из инициаторов такой формы общения монастыря с мирянами. Причем, насколько я понимаю, есть желание, чтобы лекторий посещали даже неверующие. Но как вы думаете, зачем им эти лектории? Разве они пойдут на них?

- Мне кажется, что это для всех чрезвычайно важная история. Понятно, что Оптинское старчество и Оптинский скит для современных молодых людей, если у них опыта церковной жизни нет, это некоторая абстракция. К этому надо еще как-то подойти и как-то разобраться в этом. И если монастырь сам делает шаг тебе навстречу, то зачем это игнорировать? Тем более монастырь не просто что-то рассказывает, но и показывает: например, исторический контекст: для современного молодого человека очень важно все посмотреть и пощупать руками. И с этой точки зрения Оптинский лекторий призван стать путем в Церковь для многих людей. Будем надеяться, что так и произойдет.

- Герой сегодняшнего лектория - Толстой, который тоже искал в Оптиной путь в Церковь. Правда, или не нашел, или что-то помешало ему признаться в этом поиске. Вопрос мой о последнем визите Толстого, уже после его ухода из дома. Известно, что писатель трижды пытался зайти в скит, трижды сворачивал. Не кажется ли вам, что именно в этот момент совершалась главная драматургия его жизни? Даже не в Астапово, где он умирал. Более того, есть мнение, что зайди он в скит, покайся у старца, то, глядишь, поменялись бы антирелигиозные настроения в обществе и, может быть, будущее страны сложилось бы по иному сценарию…

- Понятно, что здесь можно много чего напридумывать. Толстой, конечно, был интеллектуальным авторитетом, для кого-то даже духовным авторитетом, но чтобы влиять на события - это вряд ли. Вообще вы задали содержательный вопрос. Потому что Томас Манн в известной статье «Гете и Толстой» говорит о том, что, если бы Толстой был жив, может быть, войны бы не произошло. Но мне кажется, что это фантазии. Никто никогда из реальных политиков, а тем более в тот момент, не прислушивался к мнению богоискателей. Даже таких авторитетных, как Толстой.

Раз мы этой темы коснулись, то напомню: в 1910 году, когда Лев Толстой умирает, уже, как мы сейчас понимаем, идет подготовка к мировой войне, уже и политические кризисы, в том числе на Балканах, происходят. Поэтому вряд ли Толстому удалось бы что-то изменить. Что касается духовной жизни самого писателя, то да, для него зайти в скит было решающим моментом.

- Тогда давайте разберемся, кем был Толстой для современников. Ведь это сейчас мы понимаем, что он был еретиком и в своем конфликте с Церковью играл на общественном мнении. Но в те годы многие пошли за его идеями. Даже неглупые люди шли: например, поначалу толстовством увлекся святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Что это - авторитет, манипулирование, мода, что-то еще?

- Конечно, Толстой не просто модный писатель. Модных тогда было много, но они никакого влияния на духовную ситуацию не оказывали. На мой взгляд, конфликт Толстого с Церковью - вторичен. Это следствие чего-то более важного для самого Толстого. И вот это более важное для Толстого оказалось важным для всех мыслящих и ищущих современников. Речь о поиске выхода из той ситуации, в которой оказалось тогда русское общество. И не только русское.

В любой европейской стране были свои «Толстые». В Германии был Ницше. В Дании - Кьеркегор, были такие люди во Франции и так далее. Все потому, что европейское общество в тот момент приходит к некоторому тупику: с одной стороны, наблюдаются успехи науки, философской мысли, появляются Дарвин, Маркс, те люди, которые стали властителями дум, но, с другой стороны, к чему они приводят европейского интеллигентного человека? К тому, что никакой метафизики и ничего трансцендентного в жизни нет. Есть только мир и его жестокие законы - борьба за существование, классовое общество и так далее. Но человеку этого мало. Потому что человек очень остро ощущает: если метафизики нет, то для чего я живу? Кратко эту мысль сформулировал герой Достоевского, современника Толстого: если Бога нет, то все позволено. А если все позволено, значит, нет бессмертия, нет бессмертной души. Что тогда стоит моя земная жизнь? Вот краткий конспект этих переживаний. И значимость Толстого заключается в том, что он именно в эту точку и бил. Он именно в этом направлении начал свои поиски, начал свои проповеди, в которых объявил, что жизнь общества абсолютно бессмысленна, бессодержательна и человеческая душа требует чего-то другого.

«Карфаген должен быть разрушен»

- Толстой писал и о социальной неустроенности. Это всегда пользуется спросом у читателя.

- А это уже второй момент, который сделал проповедь Толстого актуальной. Он обратил внимание мыслящего русского общества на социальные язвы, на бедность и непросвещенность крестьянства, на его страдания, на его нищету, на очень тяжелую жизнь крестьян. А это для русской интеллигенции была очень больная тема. Существовал некий комплекс вины. Откуда берутся хождения в народ в 70-е годы XIX века? Люди чувствуют свою вину перед крестьянами, перед русской деревней. И Толстой показывает, что это реальная вина: в то время, когда мы, люди просвещенные, получаем огромные гонорары и ведем распущенную жизнь, буквально миллионы наших соотечественников голодают.

- А каковы были истинные цели такой проповеди? Сейчас, например, многие блогеры об этом же говорят, но делают это для количества лайков.

- Толстой верил в то, что ему удастся что-то изменить в обществе. Тем более приближенные Толстого его в этой вере укрепляли. И самое главное: сейчас мы твердо можем сказать, что надо было менять: аграрный вопрос был самой болевой точкой русской жизни. Русское правительство этой проблемой, к сожалению, очень поздно стало заниматься. Появился Столыпин, он в 1906 году стал министром внутренних дел и начал что-то менять, но было уже поздно. А Толстой просто раньше об этом заговорил.

- Вероятно, на этой волне его и полюбили большевики. И не только за критику аграрной сферы.

- Это видно из знаменитой статьи Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции». Он прямо пишет: Толстой является их спутником и единомышленником в том, что, как сам писатель говорил, «Карфаген должен быть разрушен». Это государство, - говорил Толстой, - несет только зло, тюрьмы, ссылки, нищету, бесправие; это государство богатых должно быть разрушено. Большевики считали так же. Только методы борьбы были разные: Толстой был против насильственных методов, а большевики - за. Вот и вся разница.

- Но что большевики! Многие и многие считали так же. Разве это не еще одна причина популярности Толстого у интеллигентов?

- Это в программу интеллигентов всегда входило.

Не толстовские призывы отказаться от алкоголя и курения были популярны в той среде, а как раз призыв разрушить существующий строй, призыв, направленный против государства и Церкви. И здесь ситуация парадоксальная. Потому что для самого Толстого идея разрушения государства была наименее ценной, он говорил все-таки, что все должно происходить на духовном уровне, в духовном контексте, но для представителей интеллигенции в учении Толстого именно протест был самым ценным.

«Современный человек теряет интерес к религиозным вопросам»

- И тут уместно перейти ко дню сегодняшнему. На лекции вы сказали, что толстовцев много и в наше время. Просто не все понимают, что они толстовцы. Почему это актуально и сегодня? Кто в наше время идет за Толстым?

- Для начала надо сказать, что религиозная ситуация в современном обществе не похожа на ту, что была 100 лет назад. Тогда все-таки все русские люди были, как правило, крещенными. И какое-то представление о церковной жизни они с рождения получали. Сейчас - не так. Во-первых, большевистский каток за 70 лет уничтожил в этой области всё, что можно. Во-вторых, мне лично представляется, что последние 30 лет очень сильное влияние на наше общество оказывает происходящее в Европе. То, что мы называем секуляризацией и постсекуляризацией. Современный человек вообще теряет интерес к религиозным вопросам. В журнале «Фома» недавно был опубликован текст о том, возможна ли реставрация атеизма на русской почве. А мне лично кажется, что вопрос не совсем правильно ставится, потому что атеизм - это акцентированная идейная позиция. Любой атеист поясняет, почему он не верит в то и почему верит в это, в науку например. С этой точки зрения, современных людей, которые ни во что не верят, трудно назвать атеистами. Просто для них эта сфера не представляет никакого интереса.

- То есть она им «по барабану», будем говорить прямо?

- Да. И в этой ситуации человек, если он какой-то религиозный поиск начинает, очень часто идет по пути Толстого. Он не верит в церковное учение, он не верит в спасение в Церкви, не верит в то, что мы называем традиционным христианством, и начинает домысливать или открывать для себя какие-то новые духовные явления. То есть он сам создает себе свою религию. И в этом много от толстовства, от рационального отношения к вере.

Очень много от толстовского критерия: мол, для меня подлинным может быть только то, что не противоречит моему разуму. А даже самое простое рассуждение на эту тему показывает, насколько эта точка зрения ошибочная. Это, кстати, прекрасно понял Достоевский. Потому что помимо того, что есть в сфере моего разума, есть еще нечто иррациональное, есть еще сверхсознание, подсознание и так далее. То, что совершенно в другой области существует. А с этим как быть? Эти же явления нельзя отрицать.

А сейчас еще новый мотив появился: то, что мне пользу приносит, то, что создает мое благополучие, мой комфорт, успех, - вот это реально, а вся ваша метафизика - это какие-то сказки.

«Человек никогда не интересуется Толстым просто так»

- Но, видимо, где-то, пусть даже на том же подсознании, люди понимают, что это все пути ошибочные. После вашей лекции я разговаривал со старшим научным сотрудником музея в Ясной Поляне Еленой Викторовной Белоусовой, и она поделилась своим наблюдением: на экскурсиях всегда интересуются духовной катастрофой Толстого, конфликтом с Оптиной в том числе. И мы сошлись во мнении, что не просто так людей волнует эта тема: на самом деле через эту историю они хотят получить ответы на личные вопросы.

- Да, конечно, я просто в этом уверен. Я много раз в Ясной Поляне в таких беседах участвовал. Человек никогда не интересуется Толстым просто так. Если человек приехал в Ясную Поляну, если он открыл Толстого, если у него возникли какие-то вопросы, значит, он сам находится в поиске. И потому чтение Толстого может принести ему пользу. Сегодня на лекции меня спросили: «Что почитать у Толстого для духовного самосовершенствования?» Мне кажется, человеку, который уже в Церкви, в этом Толстой как раз мало может помочь. Но вот тем, кто делает первые шаги в этой области, чтение Толстого может много пользы принести. Особенно чтение дневника писателя.

- Вы много преподаете, общаетесь с молодыми людьми. Есть ли у них интерес к Толстому? И каким они его воспринимают?

- Я какого-то особого интереса к Толстому не замечал. К Достоевскому гораздо больший интерес.

- Это радует вас?

- Меня радует. Потому что я сам Достоевского люблю с детства. И мне кажется, что размышления над творчеством Достоевского очень могут человеку помочь.

- Но Достоевский дает более трудный путь, нежели Толстой.

- Более трудный, но более прямой путь. Путь к Богу, можно сказать.

Потому что Достоевский все слабые позиции Толстого очень четко прочувствовал. И эту его рациональность, и панморализм, то есть акцент на моральное учение, что человек должен быть добрым. А как он может быть добрым без Христа? Какой у него ресурс для этого есть? Достоевский всю жизнь объяснял, что это невозможно. Мораль без Христа - это фикция.

«Скептически отношусь к тому, что мы восстановим потерянные корни»

- Еще один гость Оптинского лектория - богослов, писатель Олег Михайлович Сенин - заметил, что это событие - шаг к возрождению не только традиции старчества, но и традиций русской культуры и преподавания. Вы, как ученый-гуманитарий, как считаете: сколько нам нужно времени, чтобы восстановить свои корни, то отношение к культуре и образованию, что были при Достоевском и Толстом?

- Я с сожалением должен констатировать, что совершенно не уверен, что мы их восстановим. Потому что попытки восстановить эти корни присутствуют, но, с другой стороны, попытки разрушить эти корни тоже налицо, и мы являемся свидетелями этого. Я вам приведу один простой пример, совершенно идеологически не окрашенный. Я недавно был в Саратове. Там есть замечательная инициатива - «Дом Франка в Саратове». Это проект, поддержанный Фондом президентских грантов, посвященный, на мой взгляд, самому великому российскому философу XX века Семену Франку. И прекрасно, что они это начали. Но в том же Саратове три года был губернатором Петр Столыпин, и на пост министра внутренних дел он был поставлен из Саратова, но там до сих пор нет дома-музея Столыпина. Почему, спрашивается? Я не хочу никого обидеть в Саратовской области, но у меня складывается впечатление, что это никому не нужно. Вот как тут восстановить корни? Теперь я вам вопрос задаю.

- Увы, могу только добавить, что ситуация, когда никому ничего не нужно, -повсеместная. И это уже стало приметой нашего времени.

- Теперь вы понимаете, почему я скептически отношусь к тому, что мы восстановим потерянные корни, свой гуманитарный фундамент? Я не говорю, что этого не произойдет: мы все должны в этом направлении работать, по крайней мере стараться. Должны делать все, что от нас зависит. Но исход этой борьбы неизвестен нам.

- Но ведь нам повсеместно говорят, например с телеэкранов, что мы всё восстанавливаем, возрождаем…

- Что мы возрождаем, давайте посмотрим. Вот, например, сто лет расстрела Царской Семьи. Как мы все, все наше русское общество вспомнили об этом трагическом событии?

- Я анализировал, как вспомнили об этом федеральные каналы и наша пресса. Вспомнили статьями и документальными фильмами очень плохого качества, в духе желтой прессы…

- …и художественным фильмом «Матильда»! Вот всё, что мы сумели высосать из пальца. Это значит, что мы абсолютно равнодушны и к Царской Семье, и к революции. С моей точки зрения. Может быть, я слишком мрачно на это смотрю.

Другой пример. Дискуссия по поводу сериала «Чернобыль». Я вам советую посмотреть. Он интересный. Я начал смотреть и не смог оторваться. Много клюквы, есть голливудские штампы, это да… Но мы-то ничего даже рядом не сделали! А американцы на самом деле косвенными путями показали подвиг советского народа. Ну как это может быть, как это вообще можно себе представить?! А вы знаете, что американцы сейчас снимают сериал про Государя и его Семью? И я уверен, что это будет в сто раз лучше «Матильды». Да, у нас будет много критики и нареканий в адрес этого фильма, но он не будет такой фальшивкой, как «Матильда» - это же просто плевок в лицо всем нам, русским и не русским людям.

- А то, что происходит вообще на современном телевидении, - это не плевок во всех нас?

- Плевок. И поэтому возвращаюсь к вашему вопросу: я не знаю, как мы будем корни восстанавливать. Будем как-то, с Божией помощью.

"Мы не думаем, как изменить мир своими силами. Мы стремимся получить силу от Бога, чтобы во всех случаях действовать с любовью". Софроний (Сахаров)

 

Наша деятельность в фото:

  • 001.jpg
  • 2.jpg
  • 3.jpg
  • 4.jpg
  • 5.jpg
  • 6.jpg
  • 7.jpg
  • 8.jpg
  • 9.jpg
  • 12.jpg
  • 13.jpg
  • 14.jpg
  • 15.jpg
  • 16.jpg
  • 17.jpg
  • 18.jpg
  • 19.jpg
  • 20.jpg
  • 21.jpg
  • 49.jpg
  • 1746356.jpg
  • 1547329070.jpg

Создание сайтов,интернет магазинов,студия Ил-веб